Я толкнул дверь и вошёл в оружейную. Барон остановился на мне взглядом. За несколько секунд его лицо сменило спокойное выражение на недоумённое, потом на гневное.

— Этьен, жирная крыса! Рассказал чужаку о нашем семейном секрете! — выпалил барон. — Сгною!

Я стоял молча, ожидая, пока вспышка гнева Гильёма пройдёт. Несмотря на вполне мирное занятие — сжигание компрометирующих документов, — барон заранее облачился в броню. Кольчуга с зерцалом, наручи, поножи, набедренники. Я был экипирован аналогично, разве что вместо кольчуги — кожаный доспех с наклёпанными стальными пластинами и шлем на голове.

В свете ламп мы выглядели не как агент и подозреваемый, а как два человека, заранее пришедшие к одному и тому же выводу: разговорами эта встреча не ограничится.

Наконец Гильём успокоился и упёр в меня тяжёлый взгляд.

— Что тебе нужно?

Я достал жетон и отобразил символ Ордена.

— Агент Инквизиции Эллади Фир. У меня предписание на ваш допрос от имени Ордена Карающей Длани Владыки Эллиона. Будьте добры проследовать за мной, ваша милость.

Несколько секунд Гильём продолжал смотреть на меня давящим взглядом, а потом расхохотался. Смех получился громким, искренним и не лишённым веселья. Он прокатился под сводами оружейной и заставил дрогнуть огонь в ближайшей лампе.

— Ты тайно, под покровом ночи, словно вор, проник в мой замок. А теперь пытаешься мне указывать? На моей земле, в моём замке? — в глазах барона блеснула ярость. — Мне всегда казалось, что в Инквизицию набирают более смышлёных людей.

Барон всё так же сидел за столом и не двигался. Несмотря на гневные искорки в глазах, нападать он не спешил. Учитывая, что разрешения на захват Гильёма у меня не было, желательно, чтобы он напал первым. Или хотя бы пригрозил. Дал хоть какой-то предлог для моих силовых действий.

Формальность, конечно. Но между законным арестом и тайным убийством всегда лежит одна правильно произнесённая угроза.

— Это не твоя земля, не твой замок, а сам ты — не барон, — с каждым моим словом гнев из глаз барона переходил на лицо. Сначала напряглась челюсть. Затем дёрнулась щека. Под конец моей речи пальцы сжались в кулак. — За епископом уже выехали мои братья по Ордену, так что скоро твоя власть закончится, и бароном станет истинный наследник.

Гильём ударил кулаком по столу. Бумаги подпрыгнули и полетели в разные стороны, словно испуганные мотыльки.

— Я и есть власть! — почти заорал он.

Барон рывком встал из-за стола, подошёл к двери, ведущей в основную часть замка, и закрыл её. Теперь люди барона не смогут попасть в эту комнату, разве что дверь выбьют. Гильём извлёк ключ из замочной скважины и небрежно бросил его на стол к оставшимся бумагам.

— Знаешь, Эллади, я ожидал, что ты придёшь через главные ворота. Размахивая жетоном, предписанием и ещё какими-то бумагами. Все мои люди там, в другой половине замка, — барон подошёл к стойке с оружием и достал полуторник. Практически такой же, как и висящий у меня за спиной. — Но так даже лучше. Ты пришёл один, без свидетелей. Твоя история закончится здесь, агент. И жетон тебе не поможет. А твоему трупу я найду достойное применение.

Я сказал мысленное «спасибо» Гильёму за сказанные слова. Это даже не намёк, это прямая угроза жизни. Самый въедливый орденский дознаватель не сможет истолковать иначе. Не дав барону полностью развернуться, я сорвал свой меч с магнитного захвата и атаковал.

Мой клинок свистнул в воздухе, целясь в открытое место между наручем и кольчугой. Барон отбил удар наотмашь, с разворота, и сталь звонко ударила о сталь. Искры брызнули в сторону жаровни.

Не останавливая движения, Гильём пошёл в атаку. Барон крутанул свой клинок и рубанул снизу. Удар получился тяжёлый, медленный и предсказуемый. Но это заставило меня отойти на полшага и дало возможность Гильёму занять более удобную позицию. Барон не останавливал свой клинок ни на миг, наоборот, подталкивал его вперёд. Ещё один оборот — и вот уже вместе с шагом Гильём рубит сверху.

Удар вышел такой силы, что пробил мой блок, и клинок барона достал-таки моё плечо. Звякнула сталь доспеха, сустав хрустнул, прострелила боль, но «Усиленный скелет (E) (⅗)» удержал кости целыми.

Я буквально отпрыгнул спиной вперёд, разрывая дистанцию. Это сколько же у барона Силы? Двадцатка?

Отпускать меня Гильём не собирался. Он замешкался буквально на секунду, удивлённый моим прыжком: на поле боя так не делают, можно споткнуться и упасть. А падение равносильно смерти. Но мы сейчас не в поле и не в лесу, а в комнате с ровным каменным полом. Барон только неодобрительно хмыкнул и рванул вперёд.

Тут-то я его и подловил уколом в лицо. Барон сражался без шлема, поэтому голова стала приоритетной целью. Главное — не увлечься и не убить Гильёма.

Укол вышел точным, но барон успел отклонить голову, и вместо удара в лобную кость с последующим сотрясением остриё лишь слегка чиркнуло по щеке Гильёма. Кровь выступила сразу же.

— Сдавайся, — выдохнул я, разорвав дистанцию в очередной раз. — У меня приказ взять тебя живым. Так что твоей жизни ничего не угрожает.

Гильём только оскалился.

— Живым я нужен твоему Ордену. Но не тому человеку, к которому ты собираешься меня отвезти.

Мы кружили по оружейной, обмениваясь ударами. Барон бил редко, но каждый раз с полной отдачей. Я старался держать дистанцию, чаще колоть, чем рубить. В помещении широкие замахи барона должны бы мешать ему, но Гильём будто заранее знал, где заканчивается каждая стойка и начинается стена. Клинок проходил буквально в сантиметре от дерева, не цепляясь ни за щиты, ни за древки копий.

Один раз мой клинок почти попал в его правую руку — Гильём едва успел отшатнуться. Другой раз его полуторник чиркнул по моему шлему, и на мгновение мир поплыл, но я успел отступить и прийти в себя.

Барон сделал шаг вперёд и обрушил на мой клинок удар такой силы, какой я ещё не встречал. Не финт. Не обман. Чудовищная, тупая мощь. Мой полуторник вылетел из рук, будто его вырвали. Клинок звонко ударился о каменный пол и отскочил под стойку с копьями.

Кисть пронзило болью. На долю секунды я остался перед бароном с пустыми руками. Этой доли ему почти хватило. Гильём сделал длинный выпад, стремясь насадить меня на меч, будто орнитолог — бабочку на иголку.

Я отпрыгнул назад, едва не задев жаровню. Семнадцать пунктов Ловкости позволили сделать то, что обычный человек в доспехе мог представить только в мечтах: резко оттолкнуться, сделать в воздухе сальто назад и