не стрелял? Сейчас не сидели бы с дыркой в скуле. Офицер начинает рассказывать, что пришлось подбирать параметры наведения на такую странную задачу, но от него отмахиваются – не до того. Штурмовка кораблей ракетами продолжается. «Окрылённый» снял двух, «Исаченков» – одну, идущую на себя (главное не победа, а участие, – тихо прокомментировал Лебедев). Три «Гарпуна» выходят из радиуса поражения… всего, что есть ракетного, и устремляются по косой траектории в центр ордера. Одна – к «Окрылённому», только что просигналившему про перегрев стволов АК-630, и две – к «Кирову».

– С «Окрылённого» всё снять, прикрывайте как хотите! – внезапно раздался голос Бабуева.

Недоумению нет места, приказ совершенно недвусмысленный, и носовой плутонг переключается на ракету, идущую сбоку.

«А я чё, я ничё!» – делает бровки домиком на бешеный взгляд командира зенитных автоматов главный ПВОшник. «Крутись как хочешь, моё дело – сторона». И он крутится. Кормовой плутонг аккуратно берёт первый «Гарпун» и, уже понимая, что не успевает, спокойно наводится на второй… Не только Англия надеется, что каждый выполнит свой долг…

Этот удар качнул крейсер ощутимо. Боеголовка американской ракеты вошла в корпус корабля (100 мм брони) ровно по миделю, пройдя через стойку с системой «Коралл-БМ» (ещё 100 мм), и, решив, что сделано достаточно, рванула прямо над бронированным отсеком для перезагрузки реактора. После первого доклада в Боевом посту воцарилась тишина. В самое сердце! Да, разметало там ещё много чего по пути: катера смело с палубы, своротило пару антенн помех и тарелку связи через спутник. Должно быть, знатный шухер у торпедистов, да и вообще, даже в таком большом корабле, как «Киров», не особо много места, где могут безопасно летать осколки и проходить ударные волны от 224-килограммовой боеголовки. Вырванной кран-балкой разнесло и радар управления артиллерийским огнём, стоящий далеко у кормы. Сотни метров кабелей, трубопроводов и воздуховодов сейчас судорожно блокируются, прокладываются заново и штопаются. На многих блоках в Центральном посту зажигаются лампочки отказов каких-то систем и блоков. Крейсер сейчас в хорошем таком нокдауне, и выбраться из него надо вот прям сейчас.

– Кто там, б**ть, на крыше пляшет? – из динамика раздаётся голос начальника реакторного отсека, перекрываемый близким разрывом.

Кто-то за нас вписался, не дали ещё одному подарочку долететь. Реакторщик понимает, что всех сейчас интересует, и сразу докладывает по делу: всё нормально. Не зря таскали тонны брони всё это время, тряхнуло хорошо, но не более. Что-то там лопнуло-коротнуло по мелочи, но сейчас всё задавят. Сто процентов мощности дадим хоть сейчас. Жалко караульный пост, выставленный у входа в отсек, они погибли в полном составе. По кораблю набирается ещё десяток убитых и столько же раненых, но последствия давятся решительно и быстро. Скоро будем в строю.

Глава 22. Наступает и продолжается

«Окрылённый»

– У нас семь в носовом погребе, восемь в кормовом, – флегматично сообщает Фомину командир БЧ-2. Речь, разумеется, о ракетах к ЗРК «Ураган»[83] – самому востребованному и быстро тающему активу корабля за последние сутки. И ведь вместо них сколько всего барахла тащим через океан… Снаряды к 130-мм пушкам – две тысячи выстрелов! Хватит какой-нибудь «Бисмарк» утопить, но где его взять? Ближайший супостат категорически не дает подойти к нему ближе чем на 200 километров. А почему бы на «Адмиралы» не поставить перед походом вместо старых «Штормов» наши «Ураганы»? Какие-то странные обоснования этого бездействия Фомин слышал, но из-за полной абсурдности они даже в памяти не остались.

– На «Безупречном» вроде запасец должен быть побольше, прикиньте там на досуге, может, сумеем перегрузить ещё хотя бы пяток?

– Попробуем, как только ЗАКОНЧИТСЯ, есть задумки.

– Со стволами что?

– Меняем, последний комплект ставим. Если без юстировки и пристрелки, то 10 минут норматив.

Брать на себя повышенные обязательства зенитчик не хочет. Да и патронов осталось всего на несколько дострелов. Это если по две стандартные очереди на цель, а, например, сейчас мы перегрелись от того, что лупили подряд четырьмя, только чуть остыв от прошлого. Как же хорошо, что их «Киров» прикрыл в последний момент… Хотя, хорошо ли? Вон как ему влепило – даже связь пропала на несколько секунд. И у связиста лицо не радостное, похоже, что Бабуев сейчас на резервном канале с резервной антенны сидит. Знатно, видать, разворотило у ребят.

Вскинувшийся было с инициативой принять командование Фомин всё-таки остывает. Бабуев не дурак, сам сообразит, когда пора. Значит, собирается выкарабкаться. И нас, грешных, вытаскивать будет до последнего. Сейчас встрял за «Окрылённого».

– Так, все в канале? Повреждения? Стрелять есть чем? – быстро справлялся адмирал. – Сейчас они с севера пойдут, надеюсь, последний раунд. Надо держаться. «Причастия», до американцев добиваете? У меня «Флаг» пока не фурычит, мне надо понять, сколько до их «Хокая»?

Узнав всё, что спрашивал, Бабуев уступает канал связи для более скучных задач менее творческим людям. Корабли должны согласовать своё ПВО для противодействия последним «Гарпунам», ещё немного подкорректировать курсы. Ну что же, новости обещают быть хорошими! Пройдя миль 20, американские ракеты, ожидаемо не обнаружив никого, развернулись и пошли широким веером. Таким широким, что если не будут больше вилять (вроде не должны, уже последние капли горючего наверняка, такие круги над океаном наматывать пришлось), то нас найдут… скорее всего вот эти шесть… Нет, вон та, левая, не отдупляется, видимо, не хватило ширины угла ГСН, мимо пройдет. Первым стрельбу начинает «Безупречный», у него самый шикарный боезапас.

Хуг

Четыре попадания! Это уже хорошо. Это, наверное, даже прекрасно! Меньше того, на что полагалось надеяться при таком расходе ракет, но больше, чем адмирал ожидал конкретно от этого противника. По крайней мере, он ведёт по количеству страйков, и случись такое на бейсбольном матче, комментаторы говорили бы о несомненном лидерстве команды Хуга. Три вчера, сегодня четыре: итого семь! У русских в активе одно по «Банкер Хиллу», одно по «Джону Янгу» (дно морское ему пухом!) и одно по «Винсону», два близких разрыва (весьма болезненных, кстати) по «Карлу Винсону» и «Калифорнии». Явное наше преимущество! Если, конечно, не считать, что каждая попавшая русская ракета несла в себе в среднем в три раза больше взрывчатки, чем американская, а весила так и вообще… И ущерб, конечно, они нанесли несопоставимый. Но это вопросы к разработчикам оружия. У нас паритет по «утопленникам» (и примерно равное водоизмещение погибших кораблей). Ещё интересна ситуация по подводным лодкам, но, во-первых, там счёт спорный («Августа» почему-то не выходит на связь, но никто не верит, что русский «Чарли» перед гибелью забрал и её), а, во-вторых, за