Перспективная инвестиция – вот какое модное словечко узнал недавно Бабуев. Защита эсминцев – это инвестиция, которая имеет перспективу, а «Киров» сейчас – неликвидный актив.

Глава 21. Последний парад наступает?

«Окрылённый»

– «Адмирал» опять чудит, – кивнул в окно свежезаступивший на вахту начарт, не присутствовавший на инструктаже.

Ну как чудит, конечно. Делает он вещь неприятную, но нужную. Ставит свой корабль немного бортом к ракетам, чтобы, значит, в первую очередь наводились на него. Ну и что прикажете делать? Запрещать? Оруджев всё правильно решил, его «Адмирал Исаченков» сейчас самый бесполезный корабль: ПВО слабое, «Малахитов» не тащит. Прорвавшиеся ракеты (никто не сомневался, что они будут) всё равно кого-то поразят. Да и, скажем прямо, кого-то убьют. Так почему бы им не поразить этот крейсер? Этот крейсер, а соответственно, и эти моряки, сейчас не так нужны Стране Советов, как те, кто плывут на других кораблях. Но действительно решает, кому сегодня жить, а кому умереть, разумеется, Господь Бог. А между ним и простыми смертными сейчас наиболее заметна ещё одна фигура – это начальник ПВО ордера, и именно на него следует молиться в настоящий момент всем, кто не занят в отражении налёта.

– Эй, там, на «Безупречном»! Ну-ка, не доворачиваем! – неожиданно матюгнулся громкоговоритель, выведенный на громкую связь.

– Тут только я решаю, кто, когда и за что сдохнет! – продолжал разносить подчинённых далёкий Бабуев. – Тоже мне, закрыватели грудью! Все норовят за Родину помереть вперёд других, давка, как в ГУМе! А побеждать за Родину кто, Бабай один будет? Сказал эсминцам максимально уменьшить ЭПР – уменьшайте, не филоньте!

Начарт грустно вздохнул. Как любой суеверный человек (а все моряки суеверные, суевернее моряков только лётчики, пожалуй), он не любил аналогий. Характерная черта недоброй памяти адмирала Рожественского – давать обидные прозвища кораблям, по мнению офицера, несла все черты плохой приметы. Ну зачем дразнить «Окрылённый» и «Безупречный» причастиями? Ну, есть у нас, у русских, такая странная черта – называть миноносцы и эсминцы причастными оборотами: Бесстрашный, Безумный, Стерегущий… Красиво же.

Бабуев

«Эх, всё-таки надо было, наверное, помехи пораньше врубить», – прикидывает немного расстроенный Бабуев. Глядишь, ещё штучки три «Гарпуна» соскользнули бы в дальнейший полёт над Мировым океаном. Чистый такой полёт, незамутнённый пошлыми отражёнными импульсами от его кораблей. Да, явно эти ракеты вернулись бы, но позже, когда справиться с ними было бы гораздо легче. Но тут всё двояко. Передержи он чуть побольше, может, и начал бы американец нервничать и отложил бы удар до прояснения. А к любому РЭБ можно подстроиться, вопрос только во времени.

Вертушки считают всех. На двух планшетах воздушной обстановки (один – плексигласовый, по старинке, с лицами строгих и внимательных служителей культа, исчерчивают мичманы, второй – электронный, и лица оператора, вводящего предполагаемые цели вручную, не разобрать) некоторые пунктирные линии в пучке ракет начинают изламываться, чтобы ринуться в центр экрана, к нам. ПВОшник корабля, глядя на планшет, как художник на девственно чистый лист, вдохновенно начинает указывать углы, с которых готовимся встречать угощение.

– «Адмирал», твои с нулевым на азимуте около 290, смотри внимательно. Ракет не жалей, – ПВОшник деловито нарезал круг задач первому кораблю и тихо, под нос, уточнил: – Последний парад же наступает!

«Русские в сортир не ходят без плана», – к месту вспомнил фразу из «Охоты за Красным Октябрем» адмирал. И для последнего парада план тоже был. Моряки даже успели за пятнадцать минут, в течение которых с вертолёта РЦ наблюдались прущие ракеты, исполнить его предварительную часть. «Адмирал» и идущий с ним борт о борт «Киров» сейчас стояли в центре идущего строем фронта кораблей. По флангам – «Безупречный» и «Окрылённый», удалённые на три мили каждый. Мысль приманивать ракеты в центр, на большие проекции «Кирова» и «Исаченкова», используя эсминцы для фланкирующего огня, в принципе, была не такой уж и гениальной. Но позволяла создать хоть какой-то рисунок боя, на который можно ориентироваться всем участникам. Стоять колонной и тупо валить во врагов всем, что есть – тоже вариант. Но Бабуев имел основания полагать, что с ним может получиться как в анекдоте про групповой секс, в котором каждый норовил сачкануть, понадеявшись на других участников. Последние две минуты до того, как «Гарпуны» показались из-за радиогоризонта, эскадра тратит на поворот на 90 градусов. Теперь будем долбить всем бортом, плевать на ЭПР, потому что все ракеты, пущенные врагом в этом раунде, нас уже увидели.

Воровато зыркнувший по сторонам командир «Форта», подавшись к своим подчинённым, чиркнул карандашом по экрану азимут-дальность:

– До сюда – только по одной, – строго, но тихо произнёс он, отметив полоску 12-километровой дистанции.

Поразить восемь-девять мишеней с расходом в 19 ЗУР было результатом на твёрдую «пятёрку», но сейчас была нужна не пятёрка, а победа. Хорошим подспорьем на флотский рекорд было полное отсутствие электронного противодействия. Стреляли действительно в полигонных условиях.

В чём-то план контр-адмирала начал срабатывать. Первые ПКР, засечённые с эсминцев, бодро полетели к гостеприимным бортам крейсеров. Улыбочку, снимаем… Параметр был нормальный, ГСН наверняка видели и эсминцы, но тут явно был включеён тумблер «Жадность»: «Мне самого большого, самого красивого! Берите, девочки, сколько унесёте! Вот вам одна большая и красивая ракета, вот вам вторая…» Пятую и шестую прострочили из зенитных автоматов, уже практически вдогон, и ещё одна вывалилась из облака разрывов 130-мм снарядов. Вот и главный калибр пригодился!

А это хуже – следующие несколько ПКР явно были настроены на то, чтобы поразить крайнюю цель в ордере, и пошли они на эсминцы. «Безупречному» сложнее всего, у него всего одна ПУ. Бросил защиту крейсеров, самому бы уцелеть. Промах по первой! Да вы там что, сдохнуть собрались?! Опомнились, успели перезарядиться и второй ракетой снесли «Гарпун» уже у ближней границы зоны поражения. «Окрылённый» показательно уделал пару, правда, на каждую потратил по две ракеты. Но ситуация улучшилась не намного. Из ближней зоны поражения «Урагана» вынырнули три ПКР, и для одинокой 30-мм артустановки это был абсолютный перебор.

Ситуацию вытянули прилетевшие от «Кирова» ракеты «трёхсотого». Все три разнесли, артустановке даже не довелось дать хотя бы очередь.

«Исаченков» умудрился снять пару, совместный боевой кураж захватил уже всех причастных, а потом… Потом в «Киров» попали…

Попытка помешать «Гарпунам» поразить «Окрылённого» была перегрузом всей системы, после которой нет никакой возможности предвидеть дальнейшее развитие ситуации. Нет, разумеется, все расчёты стреляют, ракеты поражают цели, но конфигурация боя всё-таки свелась к тому, что тупо стреляем во всё, во что успеваем. Ресурсов что-то просчитать, хотя бы на ход вперед, уже нет.