– Нет, ты сначала совершаешь какие-то действия, в результате которых теряешь память. А когда приходишь в себя, тебе срочно требуется подзарядка.

– И в этот момент я становлюсь опасной для окружающих?

– В случае со мной ты успела остановиться. Даже не знаю, это я такой непривлекательный или твой самоконтроль растёт.

Она ничего не ответила, снова посмотрела в сторону штольни.

– Нужно сообщить, что мы его нашли.

– Сообщим, – пообещал Алекс. – А потом ты отведёшь меня к Доре. Думаю, пришло время мне с ней познакомиться…

Глава 27

…Она пришла к нему ночью, просочилась из мира живых в мир теней, стала одной из них. В этом мире она была лисой с золотыми глазами и с девятью хвостами.

– Ещё не умер? – спросила она почти ласково.

– Как видишь. – В мире теней он не удивлялся ни девятихвостой лисе, ни тому, что может говорить.

– Поживи пока. – Лиса оскалилась. Наверное, улыбнулась.

– Саню не трогай, – попросил он. Даже сейчас, болтаясь между жизнью и смертью, он думал о внуке.

– Не буду, – пообещала лиса.

– Спасибо. – Он был готов расплакаться от счастья.

– Он будет жить ровно столько, сколько и ты. Хорошо тебе тут, Андрон? – Лиса снова улыбнулась, взмахнула сразу девятью своими хвостами, разгоняя тьму, присыпая её золотой пудрой.

Он не ответил, он думал над её словами. Лисы никогда не бросают слов на ветер и всегда идут до самого конца. Но с лисами можно договориться. У Луки однажды получилось…

– Чего ты хочешь? – спросил он.

– Я? – Кончик лисьего хвоста пощекотал его щёку. – Я хочу справедливости.

– Справедливости и мести?

– Ну разумеется! Рано или поздно я заберу их всех. Изведу под корень сначала его род, а потом твой. Не грусти, Андрон. Тебе не о чем грустить. Они всего лишь ничтожные людишки, гнилые плоды от гнилого семени.

– Они не все такие.

– А ты? – Лиса вскочила ему на грудь, заглянула в глаза. – Заслужил ли ты прощение, Андрон?

– Нет. – Он верил в то, что говорил. Верил и в свою виновность, и в то, что достоин наказания. – Нам с Лукой нет прощения. Скажи, – он дотронулся до пушистого лисьего меха. – Скажи, это ты его убила?

Золото в лисьих глазах раскалилось и засияло красным.

– Хотелось бы мне, – прошептала она. – Сам сдох. Но, надеюсь, я причинила ему достаточно боли, забирая его детей одного за другим, отнимая надежду и вселяя страх за собственную шкуру. Так что, как знать, возможно, это я его убила, Андрон.

Лиса лизнула шершавым языком его мокрую от слёз щёку. Стало одновременно и очень больно, и очень хорошо. Вот так это, оказывается, бывает.

– А ты пока живи, – сказала лиса, спрыгивая с его груди. – Живи и бойся. И вспоминай! Каждую секунду своей никчёмной жизни думай о том, что вы сотворили!

Он и вспоминал. В мире теней воспоминания – это единственное, что ему осталось. Воспоминания и страдания о том, чего не воротишь…

Они построили фундамент своей будущей империи за пять лет. Пять лет невероятного фарта, граничащего с сумасшествием азарта и почти незаметного, но неуклонного стирания границ между добром и злом. Все эти годы Лиля была рядом с Лукой. Андрею казалось, что она пошла бы за ним даже на край света, так сильно она его любила. Но Лука не звал её на край света, Лука сам приходил к ней в лесную чащу, оставался в тайге иногда на недели, иногда на месяцы. А Андрей поддерживал связь с внешним миром. Можно сказать, он своими собственными руками создавал для них этот мир. Для себя, Луки и Лили.

Дора становиться частью его мира отказалась. Несколько раз Андрей предлагал ей деньги, потом предлагал помощь. В чём угодно, в любых вопросах! Хоть гвоздь забить, хоть луну с неба добыть. Дора смотрела на него одновременно с нежностью, злостью и жалостью и всегда-всегда отказывалась.

Может, стоило поговорить не о деньгах, гвоздях и луне, а о чувствах, но Андрей не знал, с чего начать. Он, прошедший огонь, воду и жестокие бандитские разборки, боялся признаться в собственных чувствах этой такой хрупкой и одновременно такой твердой девчонке.

Да и что бы она сказала в ответ на его признание? Андрей видел, какими глазами Дора смотрела на Луку и Лилю. Завидовала ли она чужому счастью? Представляла ли себя на месте Лили? Он не знал, да и не хотел знать. Вместо этого с головой уходил в работу и решение задач, которые подкидывал ему Лука.

О чувствах они с Дорой поговорили лишь однажды. Да и то о чужих.

Шёл шестой год того, что Дора с сарказмом называла золотой лихорадкой и что ненавидела всем сердцем. Это был тот редкий день, когда все они собрались вместе на берегу Лисьего ручья. Что праздновали? Андрей уже и не помнил, кажется, какое-то очередное достижение. Наверняка, что-то очень важное, сделавшее их ещё богаче и ещё влиятельнее.

Дора сидела у костра, наблюдая за булькающей в походном котелке ухой, а Андрей украдкой наблюдал за ней, с тоской думая о том, что настоящая жизнь, вот такая лёгкая, с ухой и посиделками у костра, проходит мимо, что золото отнимает у них не только силы и время, но и простую человеческую радость. Или только у него одного отнимает? Потому что Лука и Лиля брали от этой жизни всё – час за часом, день за днём, год за годом.

Они сидели на берегу ручья. Голова Луки покоилась на Лилиных коленях, глаза были закрыты. Тонкие пальчики Лили ласково перебирали его волосы, а на её фарфоровом лице блуждала улыбка.

– Всё плохо, – сказала Дора злым шёпотом.

– У кого? У тебя что-то случилось? – Андрей тут же забыл и про чужое счастье, и про проходящую мимо жизнь.

– У меня – ничего. – Дора потянулась за алюминиевой ложкой, принялась с остервенением мешать уху. – У них. – Она кивнула в сторону ручья. – Там все очень плохо, Андрюша. Он её больше не любит.

– Лука? Не говори глупости, Дора. – Андрею вдруг стало обидно. Не за Луку, а за Дору, за вот эту её детскую ревность. – Он её очень любит.

– Любил, – поправила его Дора. – Может быть, даже больше жизни любил, но сейчас всё изменилось.

– Что изменилось? – спросил он, понизив голос.

Нужно было прекращать этот глупый и некрасивый разговор за спиной, но Андрею вдруг стало важно понять, что Дора имеет в виду.

– Она изменилась. Ты помнишь, какая она была, когда мы её увидели в первый раз? Она светилась! Я