сохранить в сердце. К этим губам хотелось прикоснуться, поделиться с ними своим теплом.

…Мир погрузился в сладостную тьму в тот самый момент, когда тонкие пальцы Ю сомкнулись на затылке Алекса. Сомкнулись одновременно ласково и требовательно. Мир погрузился во тьму, которую подсвечивал лишь мягкий свет, исходящий от Ю. В этом темном мире можно было остаться навсегда. В этом тёмном мире не хотелось ничего иного…

Алекс бы и остался, если бы неведомая сила не оторвала его от Ю и не отшвырнула в сторону.

Он врезался затылком в бревенчатую стену, застонал от боли и открыл глаза. В голове гудело, эхо этого гула отражалось от костей черепа, и они вибрировали, вызывая головокружение. По лицу текло что-то горячее и липкое, чёрными каплями срывалось на грязный дощатый пол. Алекс провёл ладонью по лицу, пальцы окрасились кровью. Сотрясение от удара? А кто ударил?..

Ю сидела у противоположной стены. Не каменной статуей сидела, а живой женщиной. Взгляд её больше не был стеклянным, а губы мертвенно-бледными. Теперь губы были алыми-алыми, такими же яркими, как его собственная кровь. Некстати подумалось про вампиров, и по спине Алекса побежал холодок совершенно идиотского и совершенно иррационального страха. Это она его так… приложила? Отбивалась от домогательств? Защищала свою девичью честь? От кого защищала? От него?..

И сразу же выяснилось, что приложила его не Ю, а Лаки. Он растянулся на полу между ними живым заградительным барьером, с тревогой поглядывал то в одну сторону, то в другую, порыкивал одновременно испуганно и угрожающе.

– Что ты тут делаешь? – Ю заговорила первой. Голос её дрожал и срывался, зубы выбивали барабанную дробь.

Лаки, словно почуяв, что хозяйке холодно, сдвинулся в её сторону, подставляя горячий бок. Ю зарылась руками в его густую шерсть, но дрожать не перестала.

– А ты? – спросил Алекс. Невежливо отвечать вопросом на вопрос, но его вопрос казался важнее и насущнее.

Прежде чем ответить, Ю осмотрелась, поплотнее запахнула полы его куртки, сунула под бок Лаки свои босые ступни. Алекс тоже осмотрелся, увидел на сколоченном из досок лежаке старое покрывало. Да, возможно, ветхое, возможно, не слишком чистое, но наверняка тёплое и довольно длинное. Если распорядиться им с умом, получится вполне приличное платье.

Он потянулся за покрывалом, скрутил в узел, и перебросил через спину Лаки прямо на колени к Ю.

– Так будет лучше, – сказал будничным тоном.

– Тебе не нравится? – В её взгляде промелькнуло что-то неуловимое – то ли игривое, то ли обиженное.

– Мне нравится, – признался Алекс. – Даже очень. Поэтому давай-ка я отвернусь, а ты перепакуешься.

– От греха подальше? – спросила она.

– От греха подальше, – сказал он и отвернулся.

Как же ему хотелось обернуться! До звона в ушах, до колючих иголок в затылке! Сдержался. Сцепил зубы, сжал кулаки, прижался лбом к шершавой стене и терпел.

– Всё. – Прорвался сквозь его страдания голос Ю.

Она завернулась в покрывало каким-то особым образом и стала похожа на греческую богиню. Или лесную нимфу.

– У тебя кровь. – Она виновато улыбнулась.

Алекс провел ладонью по лицу, стирая кровь.

– Нос разбил. Кажется.

Лаки заворчал, встал на лапы и замер между ними, готовый к любым неожиданностям. Вид у полуночного пса был такой же ошарашенный, как и у самого Алекса. Может переживал за то, что растолкал хозяев по разным углам ринга? Может не нужно было их расталкивать?..

– Теперь поговорим? – спросил Алекс, тоже вставая с пола и усаживаясь на тяжёлый самодельный табурет.

– О чём? – Ю осталась стоять.

– О том, что ты тут делаешь в таком… экстравагантном виде?

Не то чтобы Алексу хотелось её смутить, скорее уж, ему хотелось побыстрее расставить все точки над «i», и если приходится вести задушевные беседы в таком странном месте и в таких странных обстоятельствах, значит, так тому и быть.

– Я не знаю, – сказала Ю после недолгих размышлений. – Я была не здесь.

– А где ты была? – И обстоятельства странные, и разговор соответствующий…

Прежде чем ответить, Ю пристально посмотрела на Лаки, тот испуганно заскулил, припал на передние лапы, поджав длинный хвост.

– Не понимаю, – пробормотала она.

– Я тоже. – Алекс не сводил взгляда с Лаки. – Он привёл меня сюда.

– Откуда привёл?

– Из Гавани. Знаешь, мы решили, что ты попала в беду.

– Я попала в беду, – сказала она очень тихо. – Очень давно и в очень большую беду. Кажется…

– Что ты делала одна в лесу? Где твоя одежда?

Подумалось вдруг, что они с Лаки помешали какому-то ритуалу. Друидскому или ещё какому-нибудь языческому. Что нынче в моде у современной молодёжи? А потом сразу же подумалось про яд. Или наркотик, заставляющий людей делать то, что им несвойственно. Тася написала, возможно, самую талантливую картину в своей жизни, а потом с этой жизнью покончила. А Ю вот решила изобразить лесную нимфу…

– Ты приняла какой-то наркотик, – сказал Алекс уверенно. – Это всё объясняет.

– Нет. – Она тряхнула головой, и её длинные волосы колыхнулись белой волной. Очень волнительно колыхнулись… – Я не принимала наркотик, я…

Она замолчала, глаза её снова начали стекленеть, Алекс не на шутку испугался, что приступ может повториться.

Обошлось. Ю снова тряхнула головой, а потом спросила:

– Могу я тебе доверять?

– Это зависит от того, что ты собираешься мне доверить, – сказал он.

– Жизнь. Я собираюсь доверить тебе свою жизнь.

– Не уверен, что достоин такого доверия, но давай попробуем. С чего начнём?

– С того, что я убийца, – сказала Ю с отчаянной решимостью в голосе.

Глава 26

Они шли по тайге след в след. Впереди Лаки, следом Ю, Алекс замыкал процессию. Спрашивать, куда они идут, не было смысла. Ю молчала, замкнувшись в собственных мыслях. Алексу тоже было над чем поразмышлять. Не каждый день тебе признаются в убийстве. Сначала признаются, а потом отказываются отвечать на вполне логичные и закономерные вопросы.

Влипли! И она влипла, и он. Зашли в своих доверительных отношениях так далеко, что, кажется, Алекс вот-вот превратится в соучастника. Если уже не превратился.

Мысли были такие дикие, что впору задуматься, не подсыпали ли и ему что-то особенно забористое, не орудует ли в Логове некий изощренный отравитель.

Лаки остановился перед входом в заброшенную штольню. Заброшенную и забаррикадированную снаружи крупными валунами. В основании одного из валунов виднелся свежий подкоп, в который при большом желании мог протиснуться некрупный человек. Например, Ю.

– Это что? – спросил Алекс.

– Это место преступления, – сказала Ю.

– Ты была внутри?

Она молча кивнула, а потом сказала с отчаянием в голосе:

– Я не могу туда войти.

Алекс не стал уточнять, не может или не хочет,