class="p1">– Нет, мне надо в другую сторону. Просто случайно оказалась на этой платформе.

– То есть вы только что опоздали на свой поезд?

– Похоже на то.

– Неудачница.

– Да. Ты даже не представляешь насколько.

Мы разместились на разных концах скамьи, уставившись в разные стороны, ожидая следующего поезда на юг и гадая, появятся ли парни снова. Я машинально помахала ей рукой, словно прощаясь с дальним родственником, просто так, из любви к искусству, а она смотрела в окно, совершенно не обращая внимания на старую толстуху, которая даже на поезд не смогла сесть, неудачница.

Ни одного из парней не было ни в туннеле, ни где-то поблизости, поэтому я вернулась на первую платформу. Предстояло длительное ожидание. До следующего поезда на север оставалось два часа. Если повезет, я смогу успеть на свой ночной автобус до Бирмингема. Если нет, предстоит провести длинную холодную ночь на автобусной станции. В любом случае, завтра днем я буду у Дебби, потом на неделе заберу ее из больницы, с пустым конвертом от зарплаты в кармане краденого пальто и больше ничем.

Что значило это ее «никуда не уходи»? Впервые в жизни я послушалась совета. И вот какой замечательный результат. Может, именно это она и имела в виду. В смысле, не лезь никуда.

Я услышала, как позади здания остановилась машина. Неужели ли кто-то настолько глуп, чтобы приехать сюда настолько заранее и просидеть два часа на морозе ниже нуля? На платформу вышла худощавая женщина в сапогах на высоком каблуке и роскошной меховой парке. Она огляделась, прикрыв лицо рукой от бьющего со всех сторон снега. Фонарь бросил золотисто-коричневый блик на ее волосы, собранные в аккуратный пучок. Каролин. У меня кровь застыла в жилах. Первая мысль была: беги. А куда бежать? Она рассердится. Что она подумает? Что я сошла с ума. Что я ее преследую. Добудет запретительный ордер, или я не знаю что. Но она уже шла прямо ко мне, и прятаться было некуда.

– Стефи? Стефи! Господи, это действительно ты. Твоя подруга звонила в клинику. Дебби. Говорила, что ты приехала искать меня. Она беспокоилась. Затем сказала, что ты на вокзале. Я тут же поехала сюда. Я думала, что не успею. Как ты здесь оказалась? Господи, это правда ты!

И я шагнула к ней навстречу, в круг света, и с моих губ сорвалось не «Каролин» и не ее новое «Керри», а детское имя, которым я звала ее через перегородку между нашими кроватями.

– Камми! Камми! Прости меня. Прости.

И она крепко стиснула меня своими худенькими руками, прижимаясь так сильно, что мне показалось, будто мое старое разбитое сердце сейчас разлетится на куски.

Собака по имени Детка

Никогда в жизни я так не нервничала, как в тот самый первый раз, когда приехала посмотреть на свой дом. Даже собеседование на работу в доме престарелых и ожидание результатов проверки полиции меркли перед встречей с социальным жилищным фондом в Уэднесбери. Я надела свое хорошее пальто. То, которое на самом деле не мое. Хотела выглядеть здравомыслящей женщиной средних лет, которая в состоянии позволить себе приличное пальто. По сути, замаскировалась, если уж говорить начистоту. Я одолжила у Дебби высокие сапоги, которые она лет пять назад купила в Sainsbury’s, но больше в них не влезает, и даже подкрасила губы и заколола волосы.

Возможно, я перестаралась, пытаясь разговаривать как аристократка и все такое, потому что молодая женщина, показывая мне квартиру, открывая встроенные шкафы, включая плиту и показывая кормушку для птиц на заднем дворе, немного смущалась, как будто я могла быть недовольна жилищем. Она даже сказала: «Может, вы не совсем к такому привыкли», – а я подумала: да уж, твою налево, совсем, блин, не к такому. Потом она добавила: «Можно перекрашивать стены и вешать картины», – и я чуть не расплакалась, потому что квартира была идеальной. Так что я сунула нос во встроенный шкаф, где мне практически нечего было развешивать, и ответила: мол, да, кладовка отличная, учитывая размеры дома. Хотя понятия не имею, какая кладовка должна быть в большом доме. Видимо, большая?

Это самый настоящий пряничный домик, весь состоящий из острых треугольничков. Зеленая лужайка, вокруг нее – такие же островерхие домишки, у всех двери разных цветов и два окна, по одному с каждой стороны двери, как будто ребенок нарисовал. За дверью с одной стороны – гостиная и кухня, с другой – спальня и душ. Простейший вариант кукольного домика. За задней дверью – асфальтированная площадка с бельевыми веревками и мусорными контейнерами и крошечный огороженный дворик, где поместятся пара горшков с цветами.

Некоторые пытаются выращивать фасоль и картофель в горшочках, помидоры в мешках, но я сажаю только цветы. У меня складной шезлонг, я храню его возле стиральной машины и летом выхожу посидеть на заднем дворике, посмотреть на сохнущие простыни, понюхать аромат томатной листвы и пеларгонии и послушать стук маленького поезда, проходящего мимо другого ряда домов на насыпи. Я теперь эдакая дама с домашним животным и документами на аренду.

И чтобы здесь поселиться, нужно соответствовать только одному критерию – быть старше пятидесяти пяти лет и родиться в Уэст-Мидлендсе. Все, что мне нужно было сделать, – протянуть достаточно долго. Мне не пришлось становиться умнее или богаче или каким-то иным образом меняться. Нужно было просто состариться, но не настолько, чтобы нельзя было выйти на работу и оплатить аренду. Тут разрешается держать домашних животных и все такое. Какие-то специальные люди косят траву на газоне, обновляют краску на дверях и внешних стенах.

Я выкрасила спальню в тот же розовый оттенок, который был у меня раньше в комнате над салоном Морин. Я не то чтобы выбирала именно этот цвет, но оказалось, что привыкла к нему. В выходные ко мне приезжает Дебби на своем электрическом кресле-каталке, мы с ней объезжаем хорошие благотворительные магазины и подбираем вещи для украшения моего дома. Занавески, мягкие покрывала на диван, забавные маленькие портреты кошек и собак в рамках. Сиденья кухонных стульев у меня покрыты старыми школьными платьицами в красно-белую клетку, а стиральная машина завешена красной клетчатой шторкой. Я скупаю разную посуду красного и белого цвета, и когда открываю шкафчик, радуюсь россыпи разных веселых узоров. Даже чайник красный приобрела.

Детка сопровождает нас на этих маленьких прогулках по магазинам и постепенно привыкает ходить по тротуару и общаться с людьми. Если кто-то останавливается погладить ее, она дрожит и опускает голову к земле. Ее так жалко. Совершенно