копии одного и того же пейзажа. Я закончила очень живописной прогулкой вдоль реки, считая мосты, пока не нашла достаточно некрасивый, весьма типичный для той части города, откуда обычно можно уехать на пригородном автобусе. Или, в моем случае, опоздать на автобус. Я первый раз упустила автобус за столько миль пути. Но все равно у меня был целый день впереди. И он был больше всего похож на отпуск, насколько я вообще помнила, не считая тех поездок на автобусе к морю с бабой Мари, включая экскурсию по памятникам архитектуры, обеды в кафе, прогулки вдоль рек и замки на холмах. Если бы не чертова холодрыга, я бы наслаждалась всем этим.

Я задумалась, как долго нужно прожить в новом месте, прежде чем оно начнет казаться нормальным, будто ты здесь своя. Может быть, это чувство приходит, когда устраиваешься на работу. Или снимаешь жилье. Или люди в магазине с тобой здороваются. Всю свою жизнь я провела среди людей, знающих, кто я, чья дочь, чья сестра. Жизнь Каролин должна была быть противоположностью моей. Я попыталась представить себе, каково это – так долго жить вне родного дома, постоянно находясь среди людей, которые знают, что ты чужак.

А потом я подумала, что это могло бы быть даже хорошо. Что я могла бы стать другим человеком, если бы смогла уехать куда подальше. Но теперь поздно. Я состарилась там, где было мое место, где я была дочерью Стэна, той самой, и никакое маленькое автобусное путешествие на север не сможет уже ничего изменить. Велика вероятность, что к следующей неделе я вернусь в ресторан в Стоуне, тайком пронеся сухое и вычищенное пальто и надеясь, что смогу протянуть на крохах с обедов до конца месяца. А пока, черт возьми, я закажу себе горячий бутерброд с чаем.

Я знала название деревни, где находилась ветклиника. Эш-Уиннинг. Только вот, сидя в автобусе, я понятия не имела, близко ли мы, и продолжала выглядывать в окно, стараясь прочитать каждую надпись на каждом знаке, надеясь заранее заметить приближение к пункту назначения. Рядом со мной еще села какая-то женщина, и я совсем запаниковала. А если я не смогу дотянуться до кнопки, чтобы попросить остановить автобус? Я спросила ее, скажет ли она мне, когда мы доберемся до Эш-Уиннинга. Она показала пальцем в окно на знак и ответила: «Мы уже в Пити Ми». Я посмотрела наружу, и правда оказалось, что знак гласит Pity Me. Хотя наверняка это был только плод моего воображения. Не может же деревня реально называться «Пожалей меня».

Я сидела и убивалась по поводу себя самой. Бедная старая толстуха вдруг решила сделать правильное дело, но только потому, что ее уволили, а чрезмерное упрямство помешало ей признаться во всем лучшей подруге, и кто знает, удастся ли ей вернуться целой и невредимой, хнык-хнык, ме-ме-ме. Все, что я делала, – это тратила сейчас сумму, равную месячной арендной плате, на поездку к кому-то, кого я даже не удосужилась предупредить о своем визите. Какая замечательная идея, ага. Пожалейте меня.

Вдруг сидящая рядом женщина нажала кнопку остановки и подтолкнула меня локтем: вам выходить. Эш-Уиннинг. И теперь я стояла у дороги, ветер швырял мне в голову мелкие ледышки, а в маленькой сумочке ничего не было, кроме открытки с Даремским собором, дешевой расчески и тюбика фиксатора для протезов. Напротив, на холме, виднелись ряды коттеджей, дорога шла бесконечно вниз, не сужаясь и не уменьшаясь, просто продолжаясь, ныряя и снова поднимаясь, а вокруг росли голые скрюченные деревья, извивающиеся, чтобы хоть как-то укрыться от непогоды. Я пошла вдоль дороги мимо коттеджей, думая, что центр деревни должен, по идее, быть где-то здесь. Но нет. Потом обнаружилась еще одна длинная дорога в никуда, и еще один небольшой ряд домов, но уже в конце этого ряда находилась бакалейная лавка.

Я зашла спросить дорогу к ветеринару. Женщина за прилавком пристально взглянула поверх стойки на мои ноги. Интересно, подумала я, почему она заинтересовалась моей обувью? Потом я сообразила, что она искала мою кошку или собаку. Любой человек, с отчаянием в глазах ищущий ветеринара в холодный зимний день, наверняка держит или терьера в кармане пальто, или больного котенка в сумочке. Я сказала:

– Ой, да, у меня нет питомца. У меня жила кошка, но даже не моя. Мне просто нужно найти ветеринара.

Женщина сложила руки на груди и уставилась на меня. Возможно, она прикидывала, не сумасшедшая ли я. Тогда до меня дошло. Акцент. Я разговаривала, как не местная. Это ее насторожило. Я попробовала заново.

– Я приезжая. Немного заблудилась.

Она пожала плечами, как бы говоря: ну да, понятно, – и махнула рукой в сторону дороги, по которой я пришла.

– Это примерно в миле отсюда. Там еще будет дерево посреди дороги.

Я решила что-нибудь купить у нее, чтобы поблагодарить, поэтому наклонилась и взяла первую попавшуюся упаковку фруктовых пастилок и положила их на стойку.

– Кошечке возьму, – сказала я. – Ей нравятся красные.

– Вы же говорили, что это не ваша кошка?

– Я пошутила.

– Кошкам нельзя сладкое. Сахар им вредит.

– Точно. Ну, тогда я сама их съем. – Я положила на стойку монетку и вышла. Нет уж, жить в местах, где ты чужой, оказывается, не такая уж хорошая идея. Наверное, моя сестра научилась говорить, как аристократка, чтобы ее обслуживали в магазинах.

Теперь я отправилась против ветра, обратно мимо коттеджей на холме и вниз по другому склону, к абсолютно такому же ряду домов в окружении пустоты, пока не дошла до дерева посередине дороги с ограждением вокруг. Бог знает зачем его огородили. Возможно, это было знаменитое дерево, мало ли.

Потом мимо прошел мужчина с собакой и встал под уличным фонарем, подождав, пока собака пописает на ограду вокруг дерева, выбрав единственное место на мили вокруг, где каждый мог наблюдать за этим актом облегчения. Человек с собакой обязательно должен знать дорогу к ветеринару. Я не понимала ни единого сказанного им слова, но жест остается жестом в любом языке, поэтому я двинулась дальше. Прошла мимо паба. Потом еще немного. За высоким проволочным забором показалась небольшая парковка и освещенный дверной проем. Даже пяти часов вечера еще не было. Оказывается, я не так уж сильно напортачила. Я даже могла бы вернуться завтра, раз уже выяснила, как сюда добраться. У меня же отпуск. Могу поменять билет на другой день, если понадобится.

Место было совсем маленькое. Я позвонила в звонок. Мне открыла седовласая женщина с коротким и агрессивным