[Операция «Вихрь»]: ВСЁ ОКРУГА ПИТЕРА! МАСШТАБНАЯ ЗАЧИСТКА! Ищут НЕИЗВЕСТНОЕ ЛИЦО! ВООРУЖЕН И ОЧЕНЬ ОПАСЕН!

Лина пролистывала комментарии, сводки очевидцев.

«Это Наследник! Видел, как его везли в чёрном микроавтобусе в сторону Смольного! Под конвоем!»

«Врёшь! Он вчера на выезде из города один против трёх БТРов стоял! Я сам видел, как они горели!»

«Дружище, это не он. Это его двойник. Настоящий уже в Хабаровске, договоры с китайцами подписывает. Заключает договор о помощи! Лучше Европа чем Китай…»

«Да всё уже кончено, его поймали и расстреляли тайно. Регентша победила.»

«Ты с ума сошёл? Он только что склад с ракетами в Луге взорвал! Это по всему Импертубу видео!»

Она покачала головой, резко захлопнув ноут.

— Ничего непонятно. Но судя по всему суета вокруг Питера… это явно его рук дело.

— Вероятно. — согласился князь, присаживаясь на уголок постели.

— Когда он там должен приехать? — обеспокоено пробормотала она, бросив взгляд на циферблат.

Воздух в низком, сводчатом каземате был густым от махорочного дыма, пота и неразрешённой вражды. Стены, помнившие ещё Николая Первого, содрогались от тяжёлых разрывов — артиллерия регентши продолжала методичную, артподготовку. Казалось, сами камни стонали под этим напором.

За грубым столом, сколоченным из ящиков под снаряды, сидели две стороны, разделённые пропастью сословных предрассудков и военного опыта. С одной — люди в форме со знаками различий лейб-гвардейских полков, но с ясными, командирскими глазами: полковник Игнатьев, подполковник Воронов, полковник Зимин. С другой — «дворянское ополчение». Князь Щербатов, массивный, как глыба уральской руды, в дорогом, но пропылённом кителе. Князь Голицын, худощавый, с безупречной выправкой и выражением вежливого презрения на лице. Княгиня Вяземская в чёрном, с взглядом холодным и острым, как клинок.

За чуть позади, за командирами полков, расположились офицеры чинами помладше. За спинами дворян внушительная группа поддержки из графьев, баронов и целой толпы нетитулованных дворян.

— Третий раз повторяю, — шипел Игнатьев, вдавливая палец в карту. — Ваши дружины — на северный вал. Там ждут повторного штурма. Поляки уже перегруппировываются.

— Мои люди — не пушечное мясо для ваших солдатских замыслов, — отчеканил Голицын. — Они — элита. Их нужно использовать для решающего удара, а не затыкать дыры в обороне, которую вы, простите, просмотрели.

— Элита? — фыркнул Воронов. — Элита, которая не знает, как окоп рыть? Мы неделю держимся, пока ваша «элита» готовится к бою.

— Вы смеете⁈ — вскипел Щербатов, и стол затрещал под его тяжестью. — Без моих инженеров и магической поддержки форт бы уже разнесли по камушкам! Вы бы с поляками штыками дрались! Объединённый отряд из людей наших служб безопасности бьётся уже второй день.

— Честь им и хвала. Но без моих снайперов и разведчиков ваши инженеры и ваша служба безопасности давно бы гнили в канавах! — парировал Игнатьев.

Княгиня Вяземская, молодая стройная женщина, наконец заговорила, её голос был тихим, но он легко заглушил препирающихся мужчин.

— Вы все спорите, как базарные торговцы, пока кольцо сжимается. Мои отряды держат западный участок. Но они спрашивают: кто здесь главный? Кому подчиняться? А я не знаю, что им ответить. Потому что здесь нет главного. Здесь есть сборище гордецов, обрекающих нас всех на смерть. Решите кто будет руководить, и пусть он командует!

В каземате повисла тишина.

— Командование должен взять действующий офицер, — глухо начал Воронов, пытаясь вернуть дискуссию в рациональное русло. — Выбирайте любого из нас. Я, полковник Игнатьев, полковник Зимин. Подчинимся тому, кого выберете.

— Нет уж, — тонко улыбнулся Голицын. — Командовать должен князь. Мой род от Романовых ведётся. Мы с Наследником в родстве. Право по крови.

Мне надоело это слушать. Я толкнул дверь ногой. Тяжёлая дубовая створка, обитая сталью, просто отъехала в сторону с тихим, леденящим скрипом

Я вошёл внутрь.

— Может, хватит?

Глава 17

Осада «Святого Георгия»

Я стоял перед собравшимся советом. В походной одежде, пропахшей дымом, покрытой дорожной пылью. В опущенной правой руке у меня, безучастно и естественно, как продолжение тела, лежал длинный, узкий клинок. Он, казалось, втягивал в себя скупой свет керосиновых ламп, оставаясь тусклой полосой багрового металла. За спиной выпрямившись стоял князь Мещерский, а чуть позади прижималась к стене, словно пытаясь стать невидимой Лина.

Все присутствующие замерли. Полковники — Игнатьев, Воронов, Зимин — вскочили и вытянулись в струнку. Князья и графы застыли в нелепых, полу законченных позах: кто в полупоклоне, кто откинулся назад, кто просто остолбенел, не в силах осознать происходящее. Потом, судорожно начали подниматься, кланяться, спотыкаясь о собственные стулья.

— Я слышал, — заговорил я, дав церемонии улечься. Каждое слово падало отдельно, отчётливо, как капли воды в глубокий колодец, и отдавалось тихим звоном в натянутых нервах. — Ваш спор о том, кто здесь главный.

Сделал один шаг вперёд, к столу. Присутствующие боялись вдохнуть.

— Сейчас, — мой голос приобрёл низкий, металлический обертон, — вы забудете про княжеские гербы и полковничьи погоны. Забудете все споры и конфликты между собой. Сейчас вы будете слушать приказы. Мои приказы. Потому что я — не ваш выбор и не ваш родственник. Я — ваш Государь. Слушать и выполнять.

В каземате воцарилась абсолютная, гробовая тишина. Даже грохот канонады где-то снаружи казался приглушённым, отдалённым. В сказанном не было места для возражений. Это был не компромисс. Это был ультиматум.

Первым поднёс руку к непокрытой голове, а затем, спохватившись, надев лежащую на столе фуражку, к козырьку Игнатьев. Его лицо было пепельно-серым, но взгляд — ясным.

— Вопросов нет, Ваше Императорское Величество.

Он что, уже сейчас назвал меня Императором? Рано.

За ним, следом чётко щёлкнули каблуки Воронова и Зимина. Молчание было красноречивее любых клятв.

В глазах князей мелькнуло удовлетворение. Они поклонились, один за другим заверяя меня в своей верности.

Раздор был не просто прекращён. Он был сожжён дотла в пламени абсолютного, неоспоримого авторитета. Теперь у форта «Святой Георгий» был командир.

Нет. Не командир. Повелитель.

— Дайте расклад по силам, — сказал я, усаживаясь во главе стола. Лежащая на нём карта, практически вся покрытая отметками вражеских войск, была красноречивее любых слов.

— Докладывает полковник Игнатьев, командир Отдельного Егерского лейб-гвардии полка, — отчеканил седеющий офицер. — Положение на четырнадцать ноль-ноль, Ваше… — он запнулся на секунду, встретившись с моим взглядом.

— Высочество, — сухо поправил я. — Пока что.

— Есть, Ваше Высочество. Противник не лезет на рожон. Действует методично: сжимает клещи, перемалывает передовые посты. Дважды пытались прощупать валы приступом — отгребли по полной. — В уголке его глаза дрогнула жёсткая усмешка, тут же погасшая. — Но сейчас у нас проблемы.

Он ткнул указкой в первую точку.

— Котёл. Две роты преображенцев, командует майор