от напряжения. Глаза закрыты, из носа капает кровь, но на тонких губах проскользнула усмешка. Уже думает что победил.

И в этот момент в их щит начали врезаться вспышки.

Стрелок на башне моего «Грача», высунувшись по пояс, с перекошенным от ярости лицом, вёл ураганный огонь по магам Вальхаллы. Глупо. Шансов пробить щит у него нет. Усиленные рунами патроны, предназначенные для поражения лёгкой техники, один за другим долбили в магический купол, бессильно осыпаясь осколками.

Но… Щит врага проседал! Всего на долю миллиметра, но всё же! Тут с направляющей «Грача» сорвалась ракета «Шершень». Одна, а сразу следом и вторая. Они ударили в одну точку. Щит задрожал, зазвенел, как натянутая струна.

Именно это и стало той соломинкой которая сломала спину верблюда.

Анимус был всё ближе и ближе.

Один из магов, тот самый, что получил рану, скрипнул зубами. Его взгляд метнулся к броневику. Он оторвал одну руку от общего круга поддержки и совершил отрывистый, сокрушающий жест.

Заклятье «Радужная Жемчужина». Воздух между ним и «Грачём» вспыхнул, сверкнув всеми цветами спектра. Щит Щербатова не выдержав лопнул. Оба «Грача», мой и Щербатова… исчезли. Не взорвались. Рассыпались, как карточный домик, в мелкую, дымящуюся металлическую пыль. Щербатов и солдаты пожертвовали жизнью, что бы дать мне шанс.

Атакуя машины, маг отвлёкся. Его концентрация на мгновение дрогнула.

Этого хватило.

Анимус, почувствовав слабину, рванул вперёд. Щит «Вальхаллы» дрогнул, а через мгновение исчез.

Один из врагов рухнул на колени, кровь хлынула из его носа, ушей и глаз — откат от разрушенного заклятья разорвал несчастного изнутри. Остальные трое, оглушённые, пытались подняться, их руки беспомощно шарили по воздуху в поисках опоры. В их глазах читался шок. Они не верили, что их сломали.

Пауза длилась одно короткое, бесценное мгновение. Этого было достаточно.

Я не стал церемониться. Четыре молниеносных удара. Четыре тихих, влажных звука. И четыре тела упали рядом с тремя, убитыми вначале.

Тишина, внезапно наступившая после грохота битвы, была оглушительной. Только сдавленные стоны раненых солдат которых методично добивали экипажи Коломейцева и Голицына, нарушали её.

Я стоял среди семи тел элиты «Вальхаллы», и Анимус в моей руке медленно втягивал в себя тёплую силу только что забранных душ.

Легенда была повержена.

Глава 18

Возвращение старого… слуги

Интерлюдия XII. Расположение штаба войск Императрицы Регента.

Генерал-лейтенант Отто фон Штраусс наблюдал за картой, и внутри него всё пело. Синий стальной обод клещей неумолимо сжимал красное пятно форта. Корпус «Вальхалла» отработал на отлично — первый пробой щита был подобен хирургическому разрезу. Артиллерия методично перемалывала укрепления. Его «Пантеры» и «Леопарды» стояли на исходных позициях, готовые вгрызться в брешь, как только пехота зачистит подходы. Реванш за горькие поражения прошлой войны был уже близок. Генерал мысленно примерял к мундиру дубовые листья третьего Рыцарского креста.

И тогда вдруг всё пошло наперекосяк.

Сначала это были разрозненные, почти истеричные доклады с тыловых позиций: «Батарея „Альфа“ — уничтожена!» «Потеряли связь с „Браво“!».

Фон Штраусс сперва отмахивался, как от докладов назойливых мух. Диверсионная группа. Неудивительно. Велел вызвать пару отрядов зачистки — разберутся.

Но после доклада об уничтожения второй батареи он насторожился.

Потом несколько докладов о срабатывании «Ревеляторов». Такое название придумали для артефакта, обнаруживающего местоположения клинка мятежного наследника, французы-создатели. От французского «Révélateur» — раскрывать.

Доклады не прекращались. Пропала не одна батарея. Пропали три. Пять. Карта тыла начала покрываться точками потерь. Кто-то резал слабые места с хирургической точностью.

А потом пришёл доклад, от которого по спине генерала пробежал холодок.

— Командный пункт «Вальхаллы» атакован! Контакт с группой потерян…! Группа Вальхаллы уничтожена…!

Фон Штраусс остолбенел. «Вальхалла». Не просто маги. Это были лучшие тактики прорыва, мозг и кулак всей операции. Их стоимость в марках и политическом капитале была астрономической. И их… вырезали. Как скот. Это всё клятый русский принц со своим артефактом. Вот бы такую силу да расчётливому немецкому уму, а не подростку-сумасброду… Ну ничего, всё ещё будет…

Тем временем, получив короткую передышку и почувствовав слабину союзных войск, подняла голову загнанная до этого в землю артиллерия форта. Её огонь, до сей поры, беспорядочный и подавленный, внезапно стал прицельным, яростным. Они ударили в уязвимое место — сектор, где как раз перегруппировывалась ударная группа 3-го танкового батальона. Щиты, не выдержали. Три «Пантеры» в один миг вспыхнули яркими факелами ещё до того, как успели дать ход. Бронетехника отступала, но потери были просто катастрофическими.

— Командуйте ототходить! Назад, на вторую линию! — кричал фон Штраусс в рацию.

Но было поздно. Из ворот форта, с рёвом вырвавшегося на волю зверя, хлынула контратака. Десятки тяжёлых танков «Богатырь» ревя двигателями, не считаясь с потерями, рвались вперёд. За ними, используя их как прикрытие, шла русская гвардейская пехота.

Дивизия «Железный Крест» Не сдавалась без боя. Бронетехника, отступая, то и дело огрызалась. Но перегруженный мобильный щит уже не выдерживал. Он тускло мерцал, на короткое время выключался, что бы избежать перегруза, пропуская вражеские выстрелы. "

«Союзники», увидев прорыв, разгром немецкой стальной дивизии, не слушая команд ринулись закрывать брешь. Польские «Соколы» и французские колёсные танки «Шар-Б» попытались контратаковать с фланга. Это был позор. Русские даже не остановились. «Богатыри» развернули башни, атакуя на ходу и вместе с поддерживающей их своим огнём артиллерией выкосили союзническую бронетехнику за считанные минуты. Лёгкие танки горели, как китайские бумажные фонарики.

Фон Штраусс зарычал. Его лицо, обычно холодное, как прусская зима, было искажено тихой, бессильной яростью. Всё было просчитано. Всё было готово. Победа была в одном шаге.

И всё испортил этот чёртов артефакт. Эта аномалия в лице мятежного наследника. Датчики засекали его, но он был неуловим, как призрак, и смертоносен как чума.

— Командуйте отступление. — сохраняя самообладание скомандовал он штабу. — Отвод всем частям на вторую линию обороны, — его голос звучал хрипло, но командирский стержень в нём ещё сохранялся. — Прекратить лобовые атаки. Перейти к осаде. Сохранить технику и личный состав. Перегруппировываемся.

— Где «Ягдкоманда»? — спросил он адъютанта, не оборачиваясь.

— На подходе, герр генерал. Будут через шесть часов. Выслеживали изменника под Санкт-Петербургом.

Шесть часов. Шесть часов, чтобы эта русская гидра перегруппировалась, подтянула резервы, и всё, чего они добились ценой крови «Вальхаллы», пойдёт прахом.

Фон Штраусс подошёл к окну блиндажа. На западе, за линией фронта, полыхали его танки. Он воевал с Империей двадцать лет назад и проиграл. Он вернулся, чтобы взять реванш. Но теперь против него воевала не просто армия.

Против него воевала легенда, ожившая в клинке какого-то мальчишки.

— Хорошо, — прошипел он в пустоту, глядя