смотрела на своё отражение и понимала, что жизнь прожита не зря. Что она получила так много, как не сможет отдать в ответ.

— Я тоже люблю любоваться на самую красивую женщину в мире, — граф не растерял своей привычки появляться незаметно, словно призрак.

Альфидия обернулась к мужу и улыбнулась. Это тот мужчина, с которым она готова жить в радости и любви до последнего вдоха. Она шагнула к нему первая, обняла и, привстав на цыпочки, поцеловала.

Страсть их лет поменялась, бурная зрелость переросла в тихую стабильную стихию. Они любили глубоко, это ощущалось как с дыханием — привычно, естественно, свободно. Они выучили друг друга вдоль и поперёк, открылись настолько, насколько смогли, стали не частью друг друга, а продолжением, в большей степени предугадывали желания и действия друг друга.

— А я люблю целовать самого красивого мужчину на свете, — в ответ улыбнулась графиня.

Калистен притянул её ближе и поцеловал глубоко, чувственно. С возрастом у них добавилось больше обязанностей и дел, стало меньше времени друг на друга, но они никогда не остывали чувствами. Эта любовь всегда ощущалась теплом в груди.

— Может, мне уже отойти от дел? — Калистен заглянул в глаза жены. — Передам всё в руки Лейфу, пусть он занимается делами рода, а мы с тобой… отправимся путешествовать? Мы давно никуда не выезжали.

Альфидия улыбнулась. Да, пожалуй, это было бы не плохо. Посмотреть новые места, разделить впечатления на двоих, просто быть вдвоём.

— Не сманивай меня такими предложениями, — прошептала Альфидия.

К десяти к поместью подъехала карета. И графиня поспешила встретить сына, которого не видела два месяца. Калистен стоял рядом, придерживая её под локоть.

Первым из кареты вышел Лейф — красивый высокий мужчина, его разноцветные глаза первым делом остановились на матери. Эрдман улыбнулся и кивнул, помогая выйти из кареты своей жене, а затем и двум детям.

Лейф первым делом подошёл к матери, обнял её и поцеловал в щёку.

— Матушка, — выдохнул он её куда-то в висок, сжав чуть крепче, — я скучал.

В этом «я скучал» было так много. Её материнское сердце это почувствовало. Он всегда тянулся к ней, искал совета или утешения, хотя никогда не делился трудностями, предпочитал преодолевать их сам. Будто боялся, что груз его проблем окажется непосильным для её хрупких плеч. Для этого у него был отец. А к матери просто можно было прийти за объятиями и поддержкой. И она всегда ему это давала.

— И я, мой мальчик, — Альфидия на миг прикрыла глаза. Она и вправду вспоминала его последние дни всё чаще.

Лейф стал здороваться с отцом, а к графине подошла невысокая рыжеволосая девушка, одной рукой придерживая свой округлившийся живот. Уже заметный, такой не скроешь.

— Маэра, — Альфидия осторожно обняла невестку, — как дорога, утомилась?

— Нет, всё хорошо, матушка, — Маэра обнимала её в ответ, — в этот раз не укачивало.

С женой сына у них не вышло тёплых чувств, поначалу самой Альфидии было много в их отношениях, пока она сама мягко не отстранила сына от себя и не стала направлять его к молодой жене. Но Альфидия хотела, чтобы у Лейфа были такие же отношения, как у неё с Калистеном, а там не было другой женщины, которая была в курсе их дел и чьё мнение было важнее. Это тогда так обидело Лейфа, но со временем он принял и понял её позицию. К счастью, тот напряжённый момент не испортил их отношений. А сейчас они казались крепкой семьёй, где было доверие и поддержка.

Альфидии было достаточно и дружелюбных отношений с невесткой, Маэра не обязана делиться с ней своими переживаниями или искать её мнения, у девушки есть её мать, которая делает всё это. Поэтому они вполне дружны и в хороших отношениях и это устраивает всех.

Следом по старшинству к графине подошли её внуки.

— Бабушка, — пятилетний курчавый рыжеволосый Этей поцеловал её в щёку и приобнял за шею, как только графиня к нему наклонилась.

— Здравствуй, моя мальчик, — Альфидия погладила внука по волосам.

Последней с ней поздоровалась трёхлетняя Делия, что была на руках у няни.

— Здравствуй, моя хорошая, — Альфидия пожала крошечную ручку.

— Ба! — радостно воскликнула сероглазая шатенка с прямыми волосами.

Альфидия повернулась к мужу, встретившись с ним взглядом, он уже держал внука на руках и слушал его доклад о поездки.

Во взгляде Калистена было тепло и понимание. Да, он помнил рождение Этейя, когда Альфидия в первый раз взяла на руки своего внука, с любовью и трепетом, а потом ещё неделю плакала от боли и разочарования, что так и не смогла родить своего ребёнка. Эта была остаточная боль, которую она выплакала по нерождёным детям, по тем детям, что у них никогда не будет с Калистеном. Потому что, когда родилась Делия, графиня не почувствовала ничего подобного, только радость от рождения малышки.

И сейчас Маэра была беременна третьим ребёнком, Альфидия точно уловила беспокойство мужа, но нет, ему не стоило переживать. Там больше не больно. И ни обидно, ни горько, ни грустно. Потому что у неё есть замечательные внуки, которые наполняют её сердце любовью.

Они прошли в поместье, Альфидия тут же озаботилась, чтобы всех разместить. Дети устали с дороги, да и Маэрте требовался отдых, но зато Лейф нашёл графиню в её кабинете.

— Мам, — широко улыбнулся Лейф, с явным удовольствием сев в кресло и вытянув ноги, как делал это в подростковом возрасте, — как ты тут?

Она помнила его мальчишкой, подростком, юнцом, мужчиной. Он всегда был у неё на глазах, рос так стремительно и сильно менялся. Того робкого запуганного ребёнка больше не существовало — теперь это уверенный и сильный мужчина, спокойный и терпеливый, со своим мнением и взглядом, порою в чём-то не согласный с ней, но смотрящий на неё всё с той же любовью. Это её сын.

— Замечательно, как ещё может быть у меня с твоим отцом? — усмехнулась она, садясь напротив и с любовью рассматривая будущего графа Эрдман. — Соскучилась по вам, это правда.

— Дети тоже по тебе скучали, — довольно говорит Лейф. — Я так рад, что ты дома.

Почему-то эти слова пронзают на сквозь. И вспоминается другой Лейф. Тот Лейф, чьего лица она так и не смогла рассмотреть, который достал её на свет, который обещал увезти домой и позаботиться о ней.

— Мам? — обеспокоился Эрдман, напряжённо наклонившись вперёд, — почему ты плачешь?

Графиня удивлённо провела рукой по щеке чувствуя влагу. Действительно плачет.

— Я дома, — сказала она с улыбкой, посмотрев на сына, — благодаря тебе, Лейф.

Он лишь напряжённо замер, между