скользнули ниже, глубже, почти касаясь ягодиц и Альфидия дрогнула, инстинктивно попытавшись отстраниться.

— Мне прекратить? — Калистен замер, кончиками пальцев невесомо поглаживая её кожу.

Графиня нервно облизнула губы, во рту стало так сухо, а сердце почти болезненно забилось в груди.

— Не прекращай, — пересиливая смущение и пытаясь распробовать новые пугающе приятные ощущения, попросила графиня. — Мне нравится.

Калистен довольно кивнул, поцеловал ещё раз коленку, выводя пальцами узоры на теле жены.

— Я хочу снять с тебя сорочку, — осторожно сказал Калистен, смотря прямо в глаза. — Я хочу ещё раз увидеть тебя без неё. Как там, в твоей комнате, когда ты стояла такая прекрасная, что я думал, что умру, если не сделаю тебя своей в тот миг.

Альфидия до боли прикусила губу, разрываясь от противоречивых чувств. С одной стороны полного обнажения между ними никогда не было, но с другой… Калистен столько раз говорил, что считает её красивой, что она нравится ему как женщина.

— Хорошо, — нервно выдохнула Эрдман.

Граф счастливо улыбнулся и его пальцы скользнули под сорочку, огладив бёдра и поднялись выше, сжав талию.

Альфиди лишь тихо испуганно взвизгнула, когда приподняв низ сорочки, голова мужа нырнула под ткань.

Жаркое дыхание Калистена коснулось живота. А затем и его губы стали оставлять поцелуи вокруг пупка, пальцы гладили рёбра и иногда поднимались слегка задевая низ груди.

— Что ты делаешь? — взволнованно спросила Альфидия, нервно вцепившись в покрывало, сминая его в пальцах.

— Пытаюсь расслабить тебя, — довольно сказал муж, слегка прикусив выемку пупка и оставил под ним влажный след от языка.

— Калис, — собственный голос прозвучал в высоких тонах, смутив Альфидию ещё сильнее.

— Тебе ведь нравится, — он вынырнул из-под сорочки смотря теперь в пунцовое лицо жены и коротко поцеловал. — Ты же хочешь большего?

Всё внутри трепетало от его слов и Альфидия честно кивнула. Пусть её это немного пугало, но лишь из-за новых незнакомых ощущений, но всё это ей очень нравилось.

Калистен склонился над её грудью и через ткан стал целовать, руки его собственичиски гладили под сорочкой женское тело и даже когда его рука скользнула меду её плотно сжатых ног, поднимаясь вверх решительно и касаясь её там, она нервно вскрикнула, зажав руками рот.

— Твоё тело готово меня принять, — Калистен ласкал уверенно внизу, вызывая волны жара, живот внутри подрагивал и сокращался от действий его пальцев, Калистен отвлёк её глубоким поцелуем, а затем зашептал на ухо. — Твоё тело готово меня принять, но не твой разум, Альфи. Тебе тоже нужно прикоснуться ко мне.

И пока она ничего не успела ответить, он прижал её дрожащую руку к своей груди, позволяя скользнуть в ворот почти распахнувшегося до живота халата.

Альфидия прикусила губа, взволнованно проведя пальчиками от груди вниз, чувствуя твёрдость и рельефность живота мужа.

— Ммм, — довольно выдохнул Калистен ей в ухо, прикусив губами мочку уха. — Не стесняйся и будь решительной.

Эрдман не понимала как ей быть решительной, когда его пальцы творили странную магию мам с ней внизу.

Графиня зажмурилась, пытаясь плотнее прижать ладонь к животу мужа, стараясь повторять движение его рук, что чувствовала на своём теле.

— Калис, постой, — удушающий огонь подобрался к горлу, тело само постаралось вывернуться из-под уверенной ласки, но Калистен лишь настойчиво прижал её к кровати, продолжая до тех пор, пока она с тихим вскриком не выгнулась. Тело скрутило странной приятной судорогой и Альфидия на миг отключилась, широко раскрытыми глазами смотря в потолок и чувствуя как незнакомые волны удовольствия остаточной дрожью проносятся по телу

Она настолько прибывала в этих невероятных ощущениях, что не сразу поняла, что оказалась без сорочки и теперь губы мужа касаются её груди напрямую, более требовательно. Ладонь графа покоилась на животе, поглаживая пальцами внизу, больше не дразня там, куда никто к ней никогда так не прикасался.

— Калис, — хрипло позвала Альфидия, вновь погружаясь пальцами во всё ещё влажные волосы мужа. — Что…

Она так и не смогла спросить, что это было. Потому что это было приятно, но ведь это была не их близость. И чувство какой-то незавершённости неприятно кольнуло изнутри.

— Было очень хорошо? — Калистен перестал ласкать её грудь и заглянул в глаза, будто действительно мог прочитать в них все те чувства, что она испытала.

— Хорошо, — подтвердила графиня.

Хотела сказать, что очень, но смущение взяло верх.

— Я хотел, чтобы ты расслабилась, чтобы твоё тело … — он запнулся, а затем снял с себя халат. — Чтобы ты не боялась, когда я возьму тебя.

Тревожный трепет вновь прокатился по телу, когда муж лёг между её бёдер. Альфидия не задумываясь, сжала его бёдра. Калистен лишь хмыкнул, но вместо выполнения обещанного долга, вновь стал её ласкать, целую грудь шею, спускаясь к животу, а потом целуя в губы.

— Калис, — она сама вцепилась в его плечи, уже думая, что муж не собирается приступать к главному. Ей были приятна его ласка, но Альфидия хотела большего. Ей нужно было больше!

Лицо Калистена оказалась над ней, он поцеловал нежно, осторожно и пока она отвечала на поцелуй, Альфидия почувствовала, что он вошёл в неё. Не как обычно тяжело и больно. Как-то плавно, легко и естественно.

Она замерла, удивлённо захлопав ресницами, вслушиваясь в свои ощущения и не находя там того старого привычного дискомфорта, к которому привыкла.

Всё действительно было иначе и сам Калистен ощущался иначе.

— Ты как? — он заглянул ей в глаза, вновь заботясь о её ощущениях больше, чем о своих.

— Хорошо, — будто не веря, что она произносит это, потому что где-то в глубине души всё ещё была готова к тому, что ей будет неприятно, что придётся перетерпеть и только потом ей станет хорошо.

— Тогда расслабься, — Калистен поцеловал жену и с этим поцелуем стал двигаться.

Альфидия удивлённо вцепилась в мужа, понимая, что ощущает всё иначе, что их единение сейчас это что-то горячее, что-то обжигающее, лишающее её ясной мысли, но такое приятное, что в этом чувстве хотелось утонуть.

Калистен начал мягко и плавно, всё ещё осторожничая, заглядывая то и дело в глаза жены, ища подтверждение тому, что ей хорошо и постепенно раскачивался, добавляя чувств и глубины их единению.

Альфидия неловко вцепилась ему в плечи, прижалась грудь и зажмурившись, с тихими стонами выдыхала всё то кипящее в груди, что сейчас чувствовала.

Граф постепенно напирал, давая распробовать ей так, почти нежно но сильнее и чувственее, позволяя их телам соприкасаться.

Альфидия первой затрепетала в его руках, неожиданно укусив его в плечо и сжалась так, что у него потемнело в глазах. Он остановился почти сразу, почувствовав