Цезарь Фликерман восседал в своём кресле — том самом легендарном кресле, которое за годы его карьеры стало таким же символом Игр, как сам Рог Изобилия, — и его улыбка была безупречной, как всегда, а волосы в этом сезоне отливали глубоким индиго, почти чёрным, с искрами серебра, которые вспыхивали при каждом движении головы. Он выдержал паузу — ту самую паузу, которой он славился, которая заставляла миллионы зрителей затаить дыхание, — и заговорил голосом, в котором было всё: предвкушение, интрига, обещание незабываемого зрелища.

— Добрый вечер, дорогие друзья, добрый вечер, Панем, и какой же это вечер, — он развёл руками, словно обнимая невидимую аудиторию, и его глаза сияли тем особым блеском профессионала, который знает, что сегодняшний эфир войдёт в историю. — То, что мы с вами видели сегодня, то, что мы продолжаем видеть прямо сейчас, в эту самую минуту — это, без преувеличения, одна из самых захватывающих страниц в истории Голодных игр, и я счастлив, невероятно счастлив, что могу разделить этот момент с вами.

Он повернулся к экранам, на которых появилось изображение острова с Рогом Изобилия, снятое с высоты птичьего полёта — камеры-дроны кружили над ареной, ловя каждую деталь, каждое движение.

— Но прежде, чем мы перейдём к главному блюду этого вечера, позвольте мне представить наших экспертов, которые помогут нам разобраться в тонкостях происходящего, — Цезарь указал на троих человек, сидящих в креслах по правую руку от него. — Лукреция Вейн, бывший стратег Центра подготовки Первого дистрикта и автор книги «Анатомия победы»; Тиберий Кросс, военный аналитик и консультант нескольких предыдущих Игр; и, наконец, Аврора Сильвер, наш постоянный эксперт по психологии трибутов, чьи комментарии всегда добавляют глубины нашему пониманию того, что происходит на арене.

Эксперты кивнули — каждый в своей манере: Лукреция холодно и профессионально, Тиберий с военной чёткостью, Аврора с тёплой улыбкой, которая, впрочем, не достигала её внимательных глаз.

— А теперь, — Цезарь снова повернулся к камере, и его голос понизился, стал более интимным, словно он делился секретом с каждым зрителем лично, — позвольте мне напомнить вам, где мы находимся в этой истории, потому что история эта, друзья мои, разворачивается с такой скоростью, что легко потерять нить.

На экранах появилась карта арены — знакомый круг, разделённый на двенадцать секторов, с Рогом в центре.

— Семьдесят пятые Голодные игры, Квартальная бойня, третий день, — Цезарь начал отсчёт, и с каждым словом на карте загорались отметки. — Из двадцати четырёх трибутов осталось восемь. Альянс карьеров — три человека, Кашмир и Глосс из Первого, Энобария из Второго — контролирует Рог Изобилия. Альянс, который наши зрители уже окрестили «группой Сойки», — четыре человека: Китнисс Эвердин из Двенадцатого, Финник Одэйр из Четвёртого, Джоанна Мейсон из Седьмого и Битти из Третьего. И где-то в джунглях, невидимый для наших камер, бродит еще один — наш загадочный Пит Мелларк, который, напомню, вырезал свой трекер и превратился в призрака арены.

Он сделал паузу, позволяя информации осесть.

— И вот здесь начинается самое интересное, — его голос приобрёл тот особый оттенок, который предвещал драму. — Потому что несколько часов назад гейм-мейкеры сделали беспрецедентное объявление: они предложили запросить один предмет из припасов спонсоров.

На экране появилось изображение — дерево с вырезанными в коре словами «КАТУШКА ПРОВОДА», снятое камерой сбитого дрона.

— И он ответил, — Цезарь улыбнулся так, будто лично гордился находчивостью трибута. — Сбил дрон камнем, извлёк камеру, использовал её, чтобы передать своё послание. Катушка провода. Зачем пекарю из Двенадцатого дистрикта понадобился провод — этот вопрос мучает наших экспертов и, я уверен, всех вас, дорогие зрители.

Тиберий Кросс подался вперёд, и Цезарь повернулся к нему с выражением искреннего интереса:

— Тиберий, вы изучали тактику Мелларка с первого дня этих Игр, какие у вас предположения насчёт провода?

— Если честно, Цезарь, я в тупике, — признал аналитик, и в его голосе было что-то похожее на уважение, смешанное с раздражением. — Провод — это не оружие в традиционном понимании, не еда, не медикаменты. Это инструмент, и инструменты предполагают план, но какой план может требовать именно провода? Ловушки? Возможно, но для ловушек есть более простые решения. Сигнализация? Маловероятно в джунглях. Я вынужден признать, что Мелларк думает на несколько ходов вперёд, и я не вижу, куда он целится. Вполне возможно, что он назвал этот предмет просто из озорства, так как на данный момент, мне кажется, он способен разобраться со всеми оставшимися участниками Игр не повредив прическу.

— Загадка, обёрнутая в тайну, — Цезарь кивнул с удовлетворением человека, который любит хорошие загадки. — Но провод доставлен на Рог Изобилия, и это означает, что, если Мелларк хочет его получить — а он, как мне кажется, явно хочет, иначе зачем запрашивать — ему придётся прийти туда, где его ждут карьеры.

Экраны сменились, показывая группу Сойки, пробирающуюся через джунгли — съёмка была получена с камер-дронов около часа назад, судя по метке времени.

— А сейчас, прежде чем мы перейдём к главному событию вечера, — Цезарь поднял палец, и его голос приобрёл тот особый ритм рассказчика, который умеет держать аудиторию в напряжении, — давайте посмотрим, как развивались события, шаг за шагом, минута за минутой.

***

— Итак, друзья мои, перенесёмся на час назад, — Цезарь откинулся в кресле, и на экранах появилось изображение джунглей, снятое с нескольких углов одновременно. — Группа Сойки движется к центру арены, и посмотрите на их формацию — Китнисс Эвердин впереди, Финник Одэйр рядом, Джоанна Мейсон прикрывает тыл, а Битти, наш техник из Третьего, идёт в центре.

Камера приблизилась, показывая лица трибутов — напряжённые, сосредоточенные, с тем особым выражением людей, которые знают, что идут навстречу опасности.

— Лукреция, что вы можете сказать об их тактике? — Цезарь повернулся к эксперту.

Лукреция Вейн наклонила голову, изучая изображение с профессиональным интересом:

— Классическое построение для небольшой группы в условиях ограниченной видимости, Цезарь, хотя с некоторыми интересными модификациями. Эвердин впереди — логично, она лучший стрелок в группе и может среагировать на угрозу первой. Одэйр рядом с ней — страховка, его трезубец эффективен на средней дистанции. Мейсон в тылу — она предпочитает ближний бой, и её топор идеален для того, чтобы отбить атаку сзади. А Битти в центре, защищённый со всех сторон, потому что он, очевидно, важен для их