двенадцатом, живые корни в первом, молния бьёт во втором — белые разряды, раскалывающие небо, — туман просачивается в третьем, ядовито-зелёный, крадущийся между деревьями как живое существо.

Арена сжималась как петля на шее приговорённого, выталкивая всех оставшихся трибутов к единственному безопасному месту — центральному острову. К Рогу Изобилия и к карьерам, которые ждали на позициях.

***

Группа Сойки бежала по узкой дорожке-спице, которая вела от берега к острову. Вода плескалась по обе стороны — тёмная, холодная, равнодушная к человеческому отчаянию. Позади них джунгли превращались в ад: горели, дымились, взрывались серией опасностей, которые следовали одна за другой с безжалостной точностью часового механизма.

Они почти достигли острова, задыхаясь, промокшие от брызг и собственного пота, с горящими лёгкими и колотящимися сердцами. Рог Изобилия возвышался перед ними — золотой, насмешливый, как памятник чьей-то больной фантазии. Припасы были разбросаны вокруг в живописном беспорядке.

Но карьеров все еще не было видно, что было очень, очень плохим знаком.

— Где они? — прошипела Джоанна, и её глаза метались, пытаясь одновременно смотреть во все стороны.

Ответ пришёл в форме стрелы. Она просвистела из-за груды ящиков — так быстро, что глаз едва успел зафиксировать движение — и вонзилась в плечо Джоанны. Удар развернул её, и она закричала — не от боли даже, а больше от ярости, от бессилия, от того особого гнева, который испытывает хищник, попавший в ловушку. Топор выпал из её руки и с глухим стуком ударился о землю.

— В укрытие! — заорал Финник, толкая Битти за ближайший ящик так сильно, что тот едва не упал.

Китнисс нырнула в противоположную сторону, перекатилась, вскочила на одно колено, уже натягивая лук. Её глаза искали источник выстрела, сканировали хаос из ящиков, рюкзаков и припасов.

Ещё одна стрела. Эта нашла ногу Битти — он вскрикнул, схватился за рану, кровь потекла между пальцев, горячая и пугающе обильная.

Китнисс увидела движение — вспышка золотых волос за изгибом Рога – Кашмир. Она выстрелила, её стрела описала идеальную дугу в воздухе, но Кашмир уже двигалась, уже исчезала за укрытием. Стрела ударилась о металл Рога с бессильным лязгом и упала на землю.

— Они в укрытии! — крикнула Китнисс. — Я не могу в них попасть!

Ещё две стрелы просвистели почти одновременно. Одна прошла так близко к голове Китнисс, что она почувствовала движение воздуха у виска, почувствовала, как несколько волосков отсекло острым наконечником.

Три стрелка. Три позиции. Кашмир с одной стороны Рога, Глосс с другой, Энобария где-то сзади — она, очевидно, нашла еще один лук в припасах и теперь использовала его с мастерством, неожиданным для того, кто предпочитал ближний бой.

Группа Сойки оказалась на практически открытом пространстве, прижатая к краю острова, в то время как карьеры укрылись за грудами припасов и самим Рогом, защищённые, неуязвимые для прямой атаки. Финник попытался выдвинуться — его рука уже занесла трезубец для броска — но стрела заставила его отпрянуть обратно за укрытие. Она вонзилась в землю точно там, где он стоял секунду назад.

— Мы в ловушке! — прорычал он, и в его голосе была ярость загнанного зверя. — Они могут держать нас здесь до скончания времён! Отстреливать по одному, как кроликов!

Джоанна, её плечо истекало кровью, подобрала топор здоровой рукой:

— Тогда атакуем! Все сразу! Они не смогут целиться во всех одновременно!

— Они попытаются, — простонал Битти, прижимая ладонь к ране на ноге. — И, скорее всего, у них получится.

Китнисс оценивала ситуацию, и её мозг работал с лихорадочной скоростью, перебирая варианты. Семь стрел осталось. Три карьера в укрытии. Двое раненых в её группе. Шансы на прямой бой — близкие к нулю. Но где Пит? Объявление было для него. Провод — его запрос. Он должен быть здесь. Должен был прийти. Если только он не лежал где-то в джунглях, мёртвый, с остекленевшими глазами, с недосказанными словами на холодных губах.

Китнисс отогнала эту мысль с яростью, которая удивила её саму. Пит был жив. Пит был где-то рядом. У него был план — он всегда имел план, даже когда казалось, что выхода нет. Ей просто нужно было продержаться достаточно долго.

— Держим позиции! — крикнула она. — Нам нужно дождаться Пита!

Ещё одна стрела просвистела мимо, ударилась о ящик в сантиметре от головы Финника. Где-то высоко над ареной серебристый парашют начинал свой долгий спуск, неся катушку провода, которая могла изменить всё.

***

А в это время, невидимый для всех — для карьеров, для группы Сойки, для камер, которые жадно ловили каждый момент битвы, — Пит Мелларк скользил через воду как тень.

Он вошёл в лагуну за полчаса до того, как арена начала сходить с ума. Расчёт был простым: карьеры будут смотреть на джунгли, на дорожки-спицы, на очевидные пути подхода — туда, откуда пришёл бы любой нормальный трибут. Они не ожидали бы атаки из воды, да и не могли ее контролировать так, чтобы заметить его.

Большинство трибутов из внутренних дистриктов не умели плавать. Откуда им было научиться? В шахтёрском Двенадцатом не было ни океана, ни озера, ни даже приличной реки. Но Пит умел. Не потому, что у него были возможности практиковаться — их не было. Но Джон Уик знал. Где-то в той части памяти, которая не была полностью его собственной, хранились знания о том, как двигаться в воде бесшумно, как контролировать дыхание, чтобы максимизировать время под поверхностью, как использовать течения и тени, как превратить водную среду из препятствия в союзника.

Вода была тёплой — почти приятной, если бы обстоятельства позволяли думать о комфорте. Удивительно чистой — он мог видеть песчаное дно, редкие пучки водорослей, косяки серебристых рыб, которые скользили мимо, не обращая внимания на странное существо, вторгшееся в их мир.

Пит плыл медленно, контролируя каждое движение с точностью, граничащей с одержимостью. Ни единого лишнего всплеска. Ни единой ряби на поверхности, которая могла бы выдать его присутствие. Лёгкие горели, требуя воздуха, но он игнорировал их протест, считая секунды. Тридцать. Сорок. Ещё пятнадцать. Ещё десять.

Когда он всплывал — а это приходилось делать, человеческое тело имело свои пределы, — он делал это рядом с дорожками-спицами, используя их массивные опоры как укрытие. Высовывал только нос и рот для быстрого, бесшумного вдоха, потом погружался снова, прежде чем кто-либо на острове мог заметить даже рябь. Он был на полпути к цели, когда почувствовал изменение.

Вибрация прошла через воду