Почему?

Он не знал.

Но впервые за много месяцев — он почувствовал что-то, похожее на стыд.

— Вёсла, — сказал капитан. — У нас есть вёсла. И шлюпки.

Фонсека кивнул.

— Сколько?

— На каждом корабле — две-три шлюпки. Может, сто пятьдесят на весь флот.

— Этого хватит, чтобы буксировать?

Капитан покачал головой.

— Нет, ваше преосвященство. Буксировать — нет. Но если связать корабли вместе... использовать течение... может, мы сможем дрейфовать на восток.

— Сколько времени?

— Долго. Несколько месяцев. Если повезёт с ветрами.

— А если не повезёт?

Капитан не ответил.

Фонсека посмотрел на восток. Туда, где была Испания. Дом. Безопасность.

Месяцы дрейфа. Без мачт. Без парусов. С истощающимися припасами.

Многие не доплывут. Никто не доплывет.

— Начинайте, — сказал он. — Связывайте корабли. Используйте всё, что можно.

Он повернулся к кресту на груди.

Господь, подумал он, за что?

Ответа не было.

Грош-Ургат вёл катер на запад.

За кормой — пятьдесят два корабля. Пять тысяч khono. Живых.

Он выполнил приказ. Минимум жертв. Только обездвижить.

Это было... легко. Слишком легко. Их оружие примитивное, медленное и неточное. Их корабли неповоротливые. Их тактика — бесполезная.

Дети, подумал он. Лис-Зелара права. Глупые, опасные дети.

На Рай-нел — он убивал детей. В ярости. В безумии kesh-qorr.

Сегодня он мог бы убить снова. Мог бы пройти вдоль палуб. Расстрелять каждого.

Но не стал.

Это не было приказом. Это был выбор.

Мы — не они, подумал он. Мы можем быть лучше.

Вкус крови во рту почти исчез.

К вечеру корабли связали вместе.

Длинная цепь из пятьдесяти двух судов, соединённые канатами. Шлюпки впереди — гребли, задавая направление. Остальные — дрейфовали.

Медленно. Очень медленно.

Фонсека стоял на корме и смотрел на запад.

Там, за горизонтом — земля демонов. Земля, которую он должен был покорить.

Демоны, подумал он. Они не демоны.

Он видел их оружие. Их корабли. Их точность.

Это не магия. Не колдовство. Это — знание. Умение. Технология.

Они умнее нас, понял он. Сильнее. Быстрее. И они... пощадили нас.

Почему?

Он не знал.

Но одно понял точно: это не враги, которых можно победить. Не демоны, которых можно изгнать.

Это — что-то другое.

Что-то, чего Испания ещё не встречала.

Ночью Педро не спал.

Лежал на палубе, смотрел на звёзды.

Вокруг — храп, стоны, шёпот молитв. Тысячи людей — живых, но сломленных.

Мы проиграли, думал он. Полностью. Безоговорочно.

Пятьдесят два корабля. Двести пушек. Пять тысяч солдат.

Против четырёх лодок.

Четырёх.

И они — не потеряли никого. Ни одного.

Это невозможно, думал он. Невозможно.

Но это было. Он видел.

И он понял — наконец понял — что те существа на Рай-нел... они сдерживались. Они могли бы уничтожить экспедицию за минуты. Вместо этого — позволили уплыть.

Почему?

Он не знал. Но одно понял: они — не звери. Не демоны.

Они — что-то большее.

И Испания... Испания сделала страшную ошибку.

Грош-Ургат вернулся на базу к полудню.

Торр-Тагош ждал на причале.

— Доклад, — сказал он, когда Грош-Ургат сошёл на берег.

— Пятьдесят две цели обездвижены. Мачты уничтожены. По палубам не стреляли. Наших потерь — нет. Расход боеприпасов — двенадцать процентов.

Торр-Тагош кивнул.

— Совет доволен.

— Они вернутся?

Пауза.

— Лис-Зелара думает — нет. Не скоро. Это... — он поискал слово, — ...урок. Они поймут.

— Что поймут?

— Что нас нельзя победить. — Торр-Тагош посмотрел на него. — И что мы — не хотим их убивать.

Грош-Ургат молчал.

Не хотим, подумал он. Но можем. И они это знают.

— Иди отдыхай, — сказал Торр-Тагош. — Ты заслужил.

Грош-Ургат кивнул и пошёл к казармам.

За его спиной шумел океан. Где-то там, в океане плывут пятьдесят два корабля и пять тысяч khono. Дрейфуют на восток.

Пусть плывут, подумал он. Пусть расскажут своим. Что мы — не демоны. Что мы — можем быть милосердны.

Может, тогда — не придут снова.

Он знал — придут. Рано или поздно.

Но может быть, не так скоро. И не с мечами.

Может.

Глава 20: Дрейф

К концу первой недели умерли первые.

Раненые, те, чьи раны загноились. Больные, те, кто был слаб ещё до боя.

Их хоронили в море. Без гробов — досок были нужны на ремонт. Просто — тела за борт. Молитва. Всплеск.

Фонсека читал отходные. Каждый день — новые имена.

Сто двадцать три, думал он. Было сто двадцать три. Теперь — больше. И будет ещё больше.

Фонсека каждое утро выходил на палубу и считал корабли — все пятьдесят два, сбившиеся в неровную кучу посреди океана, с торчащими обломками мачт, похожими на сломанные пальцы мертвеца. Ни один не мог двигаться самостоятельно. Течение медленно несло их на восток, но этого было недостаточно — две мили в день, иногда три, когда ветер подталкивал изуродованные корпуса в нужном направлении.

До Испании оставалось три тысячи миль. При такой скорости — больше тысячи дней пути. Почти три года.

Никто не говорил об этом вслух, но каждый капитан умел считать.

На третий день старый морской волк с «Сан-Мигеля» — седой, с лицом, изрезанным морщинами от соли и солнца — пришёл к Фонсеке с предложением. Их оружие било в основание мачт, объяснял он, разнося дерево в щепки, но на некоторых кораблях обломки оказались достаточно длинными. Если связать их вместе, сколотить, укрепить растяжками — получится не мачта, конечно, жалкий огрызок, но способный держать хоть