class="p1">Бесполезно.

Корабли пытались перестроиться. Те, у кого ещё были мачты — разворачивались, пытались уйти. Сталкивались друг с другом. Путались в снастях.

А серые лодки скользили между ними. Быстрые. Неуловимые. И этот рвущий, грохочущий звук — не прекращался.

Мачты падали одна за другой.

— Огонь! — кричал кто-то. — Стреляйте!

Пушки гремели. Ядра летели — мимо, мимо, мимо. Лодки были слишком быстрыми. Слишком маленькими. Пока канонир перезаряжал — они уже были в другом месте.

Мушкетёры стреляли. Дым, грохот. Пули не долетали — лодки держались на расстоянии в kesh-storn. Треть мили. Вне досягаемости мушкетов.

А их оружие доставало. Легко.

Педро прятался за фальшбортом.

Вокруг был хаос. Грохот падающих мачт. Крики раненых. Треск дерева.

Он видел одну из лодок, она прошла всего в ста метрах от его уже обездвиженного корабля. Низкая, серая, быстрая. На носу стояло что-то, похожее на пушку. Только маленькую, очень узкую. И она стреляла, непрерывно, как стук дятла.

Мачта соседнего корабля разлетелась в щепки.

Они не целятся в нас, понял Педро. Они бьют по мачтам. Только по мачтам.

Почему?

Он не понимал. Не хотел понимать. Просто сидел, прижавшись к дереву, и ждал.

Ждал, когда это кончится.

— Двадцать целей обездвижено, — доложил Дрог-Каррон. — Продолжаю.

— Принял, — ответил Грош-Ургат. — Темп хороший. Держим.

Он развернул катер к следующей группе. Пять кораблей — пытались уйти на юг. Подняли все паруса, ловили ветер.

Бесполезно. Восемь узлов против тридцати.

Грош-Ургат догнал их за минуту.

Первый корабль. Мачты — три очереди. Падают.

Второй. То же самое.

Третий пытался развернуться — дать бортовой залп. Пушки загремели. Ядра прошли далеко за кормой катера.

Грош-Ургат даже не маневрировал. Просто продолжил стрелять.

Мачты упали. Корабль закружился — его развернуло течением.

Четвёртый. Пятый.

Готово.

Фонсека стоял посреди палубы и смотрел.

Его флот — гордость Испании — превращался в щепки.

Не в обломки — в калек. Корабли не тонули. Не горели. Просто... останавливались. Один за другим. Мачты падали, паруса рвались, и гордые боевые корабли становились беспомощными баржами.

Вокруг плавали обломки. Верёвки. Куски парусины.

И четыре серые тени скользили между кораблями, методично и неумолимо.

— Ваше преосвященство... — Капитан подошёл. Его лицо было белым. — Что нам делать?

Фонсека не ответил.

Что делать? Стрелять — бесполезно. Бежать — невозможно. Сражаться — не с кем. Враг не подходит на абордаж. Не даёт боя. Просто уничтожает способность двигаться.

Они могли бы нас убить, понял он. Могли бы бить по палубам. По людям. Но не бьют.

Почему?

Он не понимал.

— Молитесь, — сказал он наконец. — Молитесь, капитан.

— Тридцать пять целей, — доложил Кел-Ноширан. — Осталось семнадцать.

— Принял. — Грош-Ургат оглядел поле боя.

Океан был усеян кораблями. Неподвижными, беспомощными. Обрубки мачт торчали как сломанные пальцы. Паруса — те, что не упали — болтались бесполезными тряпками.

И люди. Сотни — нет, тысячи — людей. Бегали по палубам. Кричали. Стреляли в воздух. Махали руками.

Беспомощные.

Как тогда, подумал Грош-Ургат. На Рай-нел.

Только там он убивал. Рвал когтями. Не мог остановиться.

Здесь он мог. И останавливался. Бил только по дереву.

Большая разница.

— Продолжаем, — сказал он.

Хуан выбрался из трюма.

Мачты лежали на палубе, придавив нескольких матросов. Капитан кричал приказы — бессмысленные, которые никто не слушал. Кто-то молился. Кто-то плакал.

Хуан подошёл к борту.

Одна из серых лодок прошла мимо. Он видел существо на носу. Огромное, полосатое. Сидело за чем-то вроде пушки.

Оно не смотрело на него. Смотрело на следующий корабль.

Снова раздался грохочущий звук. Мачты соседнего корабля разлетелись.

Хуан смотрел.

— Сорок пять, — доложил Урр-Тагош. — Семь осталось.

— Вижу их. — Грош-Ургат развернул катер на север.

Последняя группа. Семь кораблей — пытались уйти на восток. Обратно. Домой.

Он догнал их за две минуты.

Первый. Мачты — падают.

Второй. То же самое.

Третий корабль — большой, трёхпалубный — попытался таранить. Развернулся, направил нос на катер.

Грош-Ургат не отвернул. Просто увеличил скорость. Корабль имел ход восемь узлов. Катер — тридцать пять.

Он обогнул нос корабля и зашёл с кормы.

Мачты. Одна. Вторая. Третья.

Корабль остановился.

Четвёртый корабль. Пятый. Шестой.

Последний, маленький, быстрый — почти ушёл. Почти.

Грош-Ургат догнал его. Три очереди. Мачты рухнули.

— Пятьдесят две цели обездвижены, — доложил он. — Задание выполнено.

Тишина.

Фонсека стоял на палубе и слушал тишину.

Грохот прекратился. Серые лодки отошли. Держались теперь в полумиле и наблюдали.

Вокруг плавал его флот. Пятьдесят два корабля. Ни одного целого.

Мачты сломаны. Все. На каждом корабле. Паруса разорваны в клочья. Такелаж превратился в обрывки верёвок.

Корабли дрейфовали. Сталкивались друг с другом. Снова расходились.

Пять тысяч человек. Живых. Почти все живые. Но неспособных двигаться.

— Ваше преосвященство... — Капитан стоял рядом. — Что теперь?

Фонсека молчал.

Он думал о залпе. О двухстах пушках, которые должны были уничтожить врага. О тысячах мушкетов.

Ни один не попал.

Ни один.

А враг — четыре маленькие лодки — уничтожил его флот за... сколько? Час? Меньше?

Без единой потери.

— Теперь... — Фонсека закрыл глаза. — Теперь мы ждём.

— Чего, ваше преосвященство?

— Их решения. Убить нас или отпустить.

Грош-Ургат смотрел на обездвиженный флот.

Пятьдесят два корабля. Пять тысяч khono. Беспомощные.

Он мог бы закончить. Пройти вдоль палуб. Расстрелять. Это заняло бы... час, может, два. Пять тысяч мёртвых.

Как на Рай-нел.

Рация зашипела.

— «Тселк-кеш-ан», говорит база. — Голос Торр-Тагоша. — Статус?

— Пятьдесят две цели обездвижены. Потерь нет. Ждём указаний.

Пауза.

— Приказ Совета. Отойти. Не атаковать. Пусть уходят.

Грош-Ургат кивнул. Он ожидал этого.

— Принял. Отходим.

Он развернул катер на запад.

К дому.

Педро смотрел, как серые лодки уходят.

Они не вернулись. Не добили. Просто — ушли.

Он не понимал.

Вокруг — хаос. Люди кричали, плакали, молились. Раненые стонали. Мёртвые — те немногие, кого задело обломками — лежали на палубах.

Но большинство — живы. Почти все — живы.

Почему?

Они могли нас убить, думал Педро. Легко. Как на Рай-нел. Но не убили.

Он вспомнил тот день. Шкуры на верёвке. Детёнышей в клетках.