Тем не менее 16 февраля Комитет Эвереста под влиянием Джеффри Янга, который состоял в дружеской переписке с Финчем с 1911 года, проголосовал за включение Джорджа Мэллори и Джорджа Финча в состав экспедиции. Финч прошел первое собеседование 9 февраля и получил официальное письмо с предложением 17 февраля. Одновременно Хинкс написал в очень провокационной манере записку, в которой спросил Мэллори, готов ли он ночевать в одной палатке на высоте 8 с лишним километров с таким человеком, как Финч. Мэллори хорошо знал Финча, первый раз они встретились на перевале Пен-и-Пасс в 1912 году. Будучи редактором журнала Climbers’ Club Journal, Мэллори опубликовал драматический отчет Финча о его попытке восхождения на Эгюй-дю-Дрю в 1911 году. Летом 1920 года они вместе совершили восхождение в Альпах, поднявшись на Маттерхорн и Цинальротхорн. Мэллори ответил Хинксу, что ему все равно, с кем делить палатку, лишь бы оба добрались до вершины.

Таким образом, несмотря на неприятие Хинкса, Янгхазбенда и особенно Брюса, который сильно недолюбливал норовистого австралийца, Мэллори и Финч, два лучших альпиниста Британии, один – мастер в скалолазании, другой – в ледолазании, должны были отплыть в Индию на корабле Sardinia 8 апреля 1921 года. Оставалось всего семь недель, чтобы подготовиться и разработать план восхождения.

7 марта все участники, а также те, кто был причастен к саге об Эвересте, собрались на заседание Королевского географического общества, чтобы обсудить организацию экспедиции. Первым выступил Янгхазбенд, который повторил свой призыв, упомянув Керзона и покойного Роулинга. Норман Колли сообщил о научных перспективах экспедиции, предполагалось, что более половины растений и животных Тибета неизвестны науке. Говард-Бери сказал просто, что предвкушает «замечательную экспедицию, в которой будет много интересного». «Когда мы вернемся, надеюсь, будет что рассказать», – добавил он. Рэберн подчеркнул необходимость поиска защищенного маршрута на вершину, чтобы солнце по утрам смягчало воздействие холода и высоты. Полковник Джек рассказал об оптических приборах, которые требовалось взять с собой, о карманных анероидах и фотоаппаратах, а Мид, поднявшийся на Камет на высоту 7138 метров, подчеркнул важность качественного снаряжения – солнцезащитных накидок для палаток Уимпера, прочных ботинок с чехлами для них, а также вкусной еды для высокогорных лагерей, где пропадает аппетит. Уолластон отметил, что самые интересные наблюдения будут проводиться над людьми, над их разумом и телом. «Мне говорили, что, когда поднимаешься выше 4800 метров, портится характер, – заметил он. – Что с ним будет, когда они поднимутся на высоту Эвереста, предстоит выяснить». Ноэль рассказал о трудностях и прелестях процесса фотосъемки в горах, на снегу, о необходимости использования желтых фильтров для уменьшения ультрафиолетового излучения и специального проявителя.

Наиболее предметно и по делу говорил Финч – человек со стороны. Он предсказал, что альпинисты столкнутся с огромными трудностями и опасностями. Сравнение с полярными экспедициями, затяжными многомесячными походами на выносливость по большей части было бессмысленным. Подступы к Эвересту восходители будут исследовать на своих двоих, подъем на высоту 6 километров при условии, что удастся найти подходящий маршрут, обойдется без серьезных опасностей. Но оставшиеся 3 километра до вершины, последние 10 дней восхождения потребуют «колоссальных усилий, каких не требовала ни одна экспедиция». «Каждый из нас должен будет вспомнить весь опыт работы в снежных условиях», – отметил Финч. Ссылаясь на эксперименты Келласа, он напомнил аудитории, что на вершине Эвереста температура в минус 50 даже очень вероятна. «Само по себе это может показаться несерьезным, но следует помнить, что на больших высотах скорость обезвоживания и теплопотеря гораздо выше, чем на уровне моря. То же касается и мощности ультрафиолетового излучения. На уровне моря мы защищены атмосферой. На высоте солнечные лучи при попадании на кожу буквально сжигают ее, а у восходителя начинается лихорадочное состояние, которое, на мой взгляд, вряд ли способствует нормальной работе», – сказал Финч.

Неизвестно, прислушался ли к этим словам Янгхазбенд, который в завершение вечера еще раз напомнил о британской храбрости. Какой бы трудной ни была задача, сказал он, «вы можете рассчитывать на то, что эти молодые люди поднимутся так высоко, как только возможно».

* * *

Внезапно возникла проблема. Менее чем за две недели до отъезда Мэллори и Финча в Индию Хинкс и Уолластон предложили обследовать альпинистов у двух врачей, выбранных Комитетом Эвереста, – доктора Андерсона и доктора Ларкинса, работавших в Лондоне на Харли-стрит, 75. Почему решили провести обследование так поздно, точно неизвестно, но результаты оказались в высшей степени драматичными. В медицинском заключении Андерсона указано, что Мэллори при росте метр восемьдесят, весе 72 килограмма, окружности грудной клетки от 89 до 94 сантиметров, пульсе 68 и кровяном давлении 115 «идеально готов для экспедиции». Ларкинс вторил своему коллеге, утверждая, что Мэллори – «человек во всех отношениях подходящий». С Финчем дела обстояли гораздо хуже. В отчете Ларкинса, датированном 18 марта, говорится, что Финч плохо питается, имеет усталый общий вид, бледный цвет лица, плохое телосложение, налицо признаки недавно перенесенной малярии, 17 зубов отсутствуют. «Этот человек, – заключил Ларкинс, – находится не в лучшей форме, теряет вес, у него наблюдается небольшая анемия, отсутствует много зубов. Возможно, состояние улучшится после тренировок». Андерсон пришел к аналогичному выводу: «бледный, плохо питается, худой, дряблый, физическое состояние плохое». 18 марта, в тот же день, когда Финч написал Хинксу, что выбрал для них с Мэллори места на судне Sardinia, эти медицинские отчеты были переданы Уолластону, за которым как за врачом экспедиции оставалось последнее слово. 22 марта Уолластон сообщил Хинксу следующие новости: «Мэллори превосходен во всех отношениях, Финч охарактеризован как “не в состоянии отправиться в экспедицию в настоящее время”. Я твердо убежден, что требуется найти замену, если это возможно». Новость опубликовали в прессе 24 марта. Всего за несколько дней до отплытия в Индию Финчу объявили, что он исключен из состава экспедиции по состоянию здоровья.

И Перси Фаррар, единственный член Комитета Эвереста, хорошо знавший Финча, и сам Финч были в ярости, они сразу же заподозрили, что за этим стоят либо Хинкс, либо Брюс. Справедливости ради стоит отметить, что вопросы о физической форме Финча возникали еще весной. Зная, что ни Келлас, ни Рэберн не смогут подняться выше 7 километров, если вообще будут нормально себя чувствовать даже на более низких высотах, Мэллори 21 февраля написал Джеффри Янгу и выразил беспокойство относительно здоровья Финча. 3 апреля, после того как Финча исключили, Мэллори снова написал Янгу: «Мне всегда казалось, что приглашать Финча в экспедицию – это риск. Он не выглядел здоровым, и я не уверен в его выносливости. Мне жаль Финча. Медобследование надо было провести гораздо раньше. Но его поведение сводит на нет мое сочувствие».

И все же очевидно, что отношение врачей к Финчу оказалось более чем предвзятым. Всего год спустя те же самые Ларкинс и Андерсен вновь по просьбе