«Не смейтесь над туземцами, – советовал он, – но выучите их приветствия и не отказывайтесь проходить любой обряд кровного братства». Что касается поддержания морального духа и благопристойности в путешествии по дикой африканской природе, то все, что нужно англичанину, – «ежевечерняя горячая ванна или обтирание мочалкой, неизменная каша на завтрак, ночная доза Livingstone Rouser[59] и хорошая книга». Руководствуясь этим замечательным сводом правил и принципов, Уолластон и Каррузерс прошли всю реку Конго и стали первыми со времен британского исследователя Генри Мортона Стэнли европейцами, совершившими путешествие через весь Африканский континент.

Не успела книга Уолластона «От Рувензори до Конго» выйти из печати, как он присоединился к экспедиции Британского союза орнитологов в Новую Гвинею в 1909 году. Возглавлял ее не кто иной, как Сесил Роулинг. Экспедиция планировала найти путь к неизведанным горам острова и нанести на карту местность от мангровых болот побережья до горы Карстенз – самой высокой точки Австралии и Океании и самой высокой островной вершины мира.

Эта огромная экспедиция была, в общем-то, обречена с самого начала: 6 исследователей-натуралистов, 3 голландских солдата, 40 яванских солдат, 10 гуркхов, 60 каторжников и десятки носильщиков из Восточной Индии. Последние объявляли забастовки, калечились и умирали с ужасающим постоянством. Из-за разлива рек и залитых водой лесов в низменностях потребовался почти год, чтобы просто перетащить припасы и багаж экспедиции на расстояние 30 с лишним километров от побережья до передовой базы, откуда можно было начать поход вглубь острова. «Никогда не доводилось видеть такой отвратительной страны, – писал Уолластон коллеге-ботанику. – В ней нет ничего прекрасного, ничего романтического, ничего, что взволновало бы душу. Если я не ступлю на этот снег на горе, то можно считать, что год жизни прошел впустую».

В ходе экспедиции один исследователь умер, еще двое так мучились от лихорадки, что их пришлось отправить домой. Два работника из числа заключенных поссорились из-за еды и зарезали друг друга. Еще один исследователь заблудился в джунглях, его нашли мертвым. Один солдат подвинулся рассудком и сделался настолько буен, что его пришлось заковать в цепи. В дневнике Уолластон дает чудесную зарисовку повседневного быта: река снова поднимается и начинает затапливать лагерь, один из трех оставшихся белых мужчин мечется в малярийном приступе на постели, устроенной на консервных банках, чтобы ее не залило. Уолластон и еще один уцелевший исследователь ужинают, сидя за столом, вода доходит им уже до колен. Чтобы сполоснуть тарелки после первого блюда из сухарей и консервированных сардин и положить десерт в виде тех же сухарей и джема, джентльмены просто окунают тарелки в текущую под столом речную воду и продолжают разговор.

Экспедиции грозил полный крах, но в какой-то момент из леса появились два обнаженных туземца, если не считать чехлов на гениталиях в виде небольших и узких тыкв, удерживаемых на талии веревкой[60]. Взяв в проводники этих странных людей, Уолластон предпринял последнюю попытку – марш-бросок наверх, в облачный лес, и далее, за линию деревьев на безлесные склоны горы, откуда он впервые за год смог увидеть горизонт. Лесной ковер уходил к морю, от которого исследователи так и не сумели далеко уйти. А выше громоздились снега и льды горы Карстенз. Измученные пятнадцатимесячным пребыванием в джунглях, англичане были не в силах добраться до вершины.

Поразительно, но уже через год Уолластон вернулся в Новую Гвинею, чтобы повторить попытку восхождения. Сначала он прибыл на остров Борнео и набрал 70 человек из племени даяков – охотников за головами, которым, однако, он доверял. Получилась огромная экспедиционная партия – 220 человек, для которых пришлось закупить 17 тонн риса, тонну сушеной свинины, полтонны сушеной рыбы. И это не считая палаток, одеял, кроватей, винтовок и прочего снаряжения. За четыре месяца экспедиции удалось продвинуться на 160 километров и оказаться на склоне горы, но снова смерть, болезни и плохая погода заставили Уолластона развернуться примерно в часе ходьбы от вершины.

Во время отчаянного отступления Уолластон, пробиравшийся сквозь джунгли в малярийном бреду, имел виде´ние, которое будет преследовать его до конца жизни. Сквозь туман и ливень он разглядел европейца, который шел впереди, словно показывая путь к морю. Европеец двигался невероятно быстро, но тем не менее всегда держался неподалеку. Добравшись до побережья, Уолластон сразу навел справки, и тут выяснилось, что других белых людей в этих краях нет. Годы спустя, примеряя как-то костюм в одной из лондонских мастерских, Уолластон взглянул в зеркало и вдруг увидел знакомую фигуру – плод его воображения, ангела-хранителя в образе исследователя и проводника.

В 1912 году Уолластон опубликовал свою вторую книгу «Пигмеи и папуасы». Два года спустя, когда он собирался вернуться в Новую Гвинею для третьей попытки восхождения на Карстенз, пришло известие, что Великобритания объявила войну Германии. Уолластон тотчас же отправился в Адмиралтейство и добровольно записался на фронт хирургом.

* * *

Хинкс, обсуждая с Уолластоном экспедицию к Эвересту, параллельно редактировал для Geographical Journal заметку о проблеме кислорода на большой высоте, написанную автором, которого по умолчанию включили в состав экспедиции, и всеми это воспринималось как само собой разумеющееся. На самом деле его кандидатуру не следовало рассматривать – по сути, этот человек стал первой жертвой Эвереста. После восьми экспедиций в Гималаи доктор Келлас имел больше опыта восхождений на высоту более 6 километров и знал о подходах к Эвересту больше, чем любой из живших тогда исследователей. Он определил шерпов как лучших местных носильщиков. Он рассмотрел и отверг как непрактичный вариант поддержки экспедиции с воздуха. Эксперименты, проводимые в военное время, дали Келласу колоссальный объем знаний о влиянии высоты и кислородного голодания на организм, и он часто делился этими данными с Уолластоном. Они активно переписывались всю войну, даже когда Уолластон служил в Африке и на Северном море.

В июне 1920 года Келлас отправился в Дарджилинг и вместе с Генри Морсхедом из Индийской геодезической службы начал серию научных экспериментов. Англичане стали проверять конструктивные особенности кислородных баллонов и практичность переноски сжатого газа на высоту. Поднявшись на отметку 7200 метров на горе Камет, Келлас пришел к выводу, что вес аппарата – очевидный недостаток, сводящий на нет все преимущества, которые дает искусственный кислород. Келлас также выяснил, что горелки Primus, предназначенные для использования на Эвересте, очень капризны, что их фактически невозможно разжечь выше 6 километров. Всю эту, а также другую важную информацию Келлас передал Хинксу в отчете, который готовился три недели и был отправлен 12 января 1921 года, на следующий день после того, как информация об экспедиции на Эверест появилась в газетах. Почти одновременно Хинкс написал Келласу с приглашением стать участником. Доктор в тот же день отправил Хинксу записку, посоветовав включить в состав только британских альпинистов: «Экспедиция будет в некоторой