что войну можно выиграть во Франции, и задумал стратегическую альтернативу – морское нападение на наиболее уязвимое место вражеского альянса: Дарданеллы. Победа здесь позволила бы захватить Константинополь, что выбило бы Турцию из войны и существенно облегчило положение русских, открыв линию снабжения через Босфор, то есть из Средиземного моря в Черное.

Это был опасный план. К западу от Дарданелл лежат засушливые земли Галлиполийского полуострова, на востоке – горы Анатолии. Пролив, отделяющий Европу от Азии, тянется на 60 километров от Эгейского до Мраморного моря и в одном месте сужается менее чем до 1,5 километра. По обоим берегам турки установили орудийные батареи, а в самом проливе было полно мин.

18 марта 1915 года союзные войска на десяти линкорах в сопровождении миноносцев и крейсеров вошли в пролив. В течение нескольких часов три британских линкора были уничтожены, четвертый получил серьезные повреждения, потери составили около 700 человек. Французский линкор Bouvet взорвался и затонул за три минуты. Не желая подвергать флот столь большой опасности, британцы решили заставить замолчать турецкие орудия, высадившись на Галлиполийский полуостров с запада в ходе крупнейшей морской десантной операции за всю войну.

Однако с самого начала все пошло не по плану. Организация кампании в Англии оказалась из рук вон плохой – настолько, что все силы пришлось высадить в Египте, только чтобы реорганизовать подразделения и пути снабжения. Каждый докер в Александрии и Порт-Саиде знал, что будут делать британцы с точностью до дня, а турецкие и немецкие агенты в Каире докладывали в Берлин о каждом их действии. Британский командующий сэр Ян Гамильтон планировал кампанию по двум туристическим путеводителям, устаревшей карте и учебнику по турецкой армии 1905 года. Он рассчитывал на небольшое сопротивление и надеялся захватить южную часть полуострова за три дня.

25 апреля 29-я британская дивизия при поддержке 30 тысяч солдат Австралийского и Новозеландского армейских корпусов высадилась на мысе Геллес на южной оконечности Галлиполийского полуострова. Турки встретили их во всеоружии. Австралийцам и новозеландцам пришлось сходить не на пологий берег, как планировалось, а на скалы в бухте под шквальным огнем турецких пулеметов. Шлюпки, полные мертвых солдат, плавали в окрестных водах несколько дней. Чуть южнее переоборудованный под перевозку людей углевоз с 2 тысячами ирландских солдат сел на мель и попал под такой сильный обстрел, что солдаты в отчаянии прыгали в море, где их, как писал один турецкий офицер, «добивали, словно рыбу». Убитых ирландцев на мелководье было столько, что англичане, прибывшие чуть позже, перебирались к берегу по трупам.

Через три дня после первой высадки настала очередь Чарльза Брюса и его гуркхов вступить в бой. Они высадились сразу после полуночи у крепости Седд-эль-Бар, чтобы усилить 29-ю индийскую бригаду – единственное британское резервное соединение. Бойцы покидали плавсредства в свете вспышек в ночном небе – британский флот обстреливал турецкие позиции. Когда подразделение продвинулось от береговой линии вглубь на 1,5 километра, последовала серия отчаянных лобовых атак турок, которые продолжались днем и ночью до 6 мая, когда британцы так же безуспешно контратаковали. Обе стороны понесли потери и были сильно измотаны. На левом фланге у британцев по-прежнему оставался скальный девяностометровый утес, и эту высоту надлежало взять. Два штурма 8 и 9 мая, предпринятые Королевскими Мюнстерскими и Дублинскими фузилёрами, закончились провалом. Вечером 9 мая Брюс и гуркхи получили приказ возобновить атаку с наступлением темноты 12 мая. Преодолев овраг, простреливаемый пулеметным огнем, атакующие пробились к основанию массива, но были отброшены с большими потерями. В течение десяти дней гуркхи прятались в траншеях в считаных метрах от противника. Но 22 мая турки внезапно атаковали британскую линию и сошлись с британцами врукопашную. В результате ожесточенной схватки с обеих сторон были сотни погибших, многие попали в плен. Трупы никто не убирал, они долго разлагались на солнце, а в оврагах, воздух которых был пропитан запахом тимьяна и сожженного пороха, умирали раненые, брошенные на произвол судьбы.

Утром 27 мая выяснилось, что британский флот покинул Галлиполи в поисках более безопасной стоянки. В то же утро гуркхи заняли крайний левый фланг британской линии. Тщетные, точнее даже отчаянные атаки британцев продолжались. Кульминация наступила 4 июня, когда наиболее масштабная атака захлебнулась буквально в нескольких десятках метров от цели. На левом фланге гуркхи сумели выбраться на утес, но были снова отброшены турками и потеряли 7 офицеров и более 120 рядовых. На следующее утро Брюс получил приказ возобновить атаку, на этот раз с 5-м отрядом гуркхов, которым он ранее командовал. Он понимал, что это почти верная гибель. «Не припомню, – отмечал Брюс позднее, – чтобы получал более страшный приказ, я прекрасно осознавал, насколько опасна задача, и был уверен, что последний раз вижу своих друзей. Разумеется, атака провалилась».

Выжившие вернулись в окопы и следующие недели страдали от жары и дизентерии. Мух было так много, что порою под ними солдаты не могли разглядеть свою форму, а вонь разложения – столь сильной, что приходилось затыкать ноздри и дышать ртом. Генерал Гамильтон приказал снова атаковать 28 июня. Согласно поставленной задаче, гуркхам предстояло штурмовать пять линий турецких окопов. 1 июля, находясь в безопасности на борту эсминца в море, Гамильтон записал в дневнике: «Хорошие новости с мыса Геллес… Гуркхи во главе с полковником Брюсом, которого они обожают, вновь заняли траншею и впервые смогли как следует использовать свои кхукри[57], рубя головы. На рассвете полбатальона турок попытались контратаковать вдоль кромки обрыва и были уничтожены».

На самом деле почти полностью оказались уничтожены силы гуркхов – офицеры, кроме врача, получили ранения или погибли. Брюс потерял всех своих друзей в батальоне. Самому ему пулеметным огнем едва не оторвало ноги. Позже он лаконично вспоминал: «Я получил маленький подарок – отбыл с полуострова в Англию, в госпиталь, почти на год». В медицинской карте Брюса указано, что одна пулеметная пуля вошла в голень правой ноги и вышла с обратной стороны чуть ниже коленного сустава, а вторая раздробила малоберцовую кость левой ноги. Лежа на койке госпитального судна, Брюс мог лишь беспомощно наблюдать через иллюминатор, как немецкая подводная лодка потопила два корабля его конвоя, причем оба судна находились всего в 1,5 километра. В Англии врачи посоветовали полковнику вести спокойный образ жизни, соблюдать осторожность при ходьбе и никогда не носить тяжести.

* * *

Разобравшись с Брюсом и утвердив кандидатуры Говарда-Бери и Рэберна, Хинкс обратился к своему старому другу с предложением занять место врача и натуралиста экспедиции. Александр Фредерик Ричмонд Уолластон, или Сэнди, как его называли друзья, был застенчивым, но благородным человеком с немного странным чувством юмора. Уолластон мог, как писал его друг Джон Мейнард Кейнс, «словом и взглядом открывать сердца, а также умел сохранять силы тогда, когда у остальных энергии уже не оставалось». К началу войны Уолластону