В сентябре 1913 года Белл получил указание отправиться в Симлу и от имени британского правительства начать переговоры с Китаем и Тибетом. Официальной целью встречи называлось определение границы между странами от Бутана до водораздела рек Ирравади и Салуин, которая стала известна как линия Макмагона. Однако на самом деле британцы пытались официально оформить политические и территориальные изменения, произошедшие после падения Цинов. Когда Пекин потерял власть над Лхасой, в Лондоне в очередной раз изменили политику и признали Тибет независимым государством. Одновременно британцы продолжали признавать сюзеренные притязания Китая на Тибет, но отказывали ему в праве вмешиваться во внутренние дела страны. Со своей стороны представители Тибета приехали в Симлу, чтобы подтвердить свою независимость, англичане же, как и раньше, хотели обеспечить буфер на северной границе Британской Индии. Китайцы прибыли на конференцию, чтобы восстановить свои прежние позиции в Тибете. Проект Симлской конвенции вместе с картой, на которой были указаны границы, парафировали все три стороны, однако, когда китайцы выяснили, что своих целей не достигнут, они отказались подписывать договор. Тибет и Британия продолжили переговоры в двустороннем формате, фактически превратив Китай в стороннего наблюдателя.

Согласно заключительным условиям Симлской конвенции, тибетские власти уступили британцам небольшой участок территории, граничащий с восточным Бутаном. Более того, они согласились разделить свою страну на Внутренний и Внешний Тибет – это решение имело далеко идущие последствия и доставляет тибетцам неприятности по сей день. По дипломатическим причинам в соглашении ни словом не упоминалось об оружии, но уже через несколько недель правительство Индии отправило в Лхасу 5 тысяч винтовок и полмиллиона патронов, а позднее тибетцы получили еще 200 тысяч боеприпасов. Три месяца спустя грянула Первая мировая война.

С ее началом Тибет для британцев отошел даже не на второй план, что открыло новые возможности для Китая. К 1918 году китайцы начали вести военные действия в Кхаме, однако тибетцы с помощью британского оружия сумели отбить территории и заняли земли к западу от реки Янцзы. Правительство Индии отправило Тибету еще полмиллиона патронов. В остальном англичане, увязшие в боях во Франции, не желая враждовать с китайцами и стремясь по возможности разрешить кризис, отклонили мольбы тибетцев о поставках современного вооружения, в частности пулеметов, которые, по словам Чарльза Белла, им обещали. Британцы решили отправить в Лхасу военного представителя хотя бы для установления контакта с китайцами, но тибетские власти не разрешили это делать. К лету 1920 года, когда Говард-Бери общался с Беллом, ситуация накалилась. Недопоставка британцами оружия усилила подозрения консервативных элементов в Лхасе, которые и без того принимали в штыки усилия Далай-ламы по модернизации страны по западному образцу. Это противодействие еще больше затрудняло попытки его святейшества предпринять необходимые шаги для защиты от китайцев и более того – способствовало усилению их влияния.

Говард-Бери сообщал в письме Янгхазбенду от 2 сентября: «Тибетцы снова смотрят в сторону Китая, так как, по их словам, мы только даем обещания, но не выполняем их. Я разделяю эту точку зрения. Раньше мы давали им винтовки, а теперь, когда у них закончились боеприпасы, мы только оправдываемся. Далай-лама по-прежнему хочет дружить с нами, но вся тибетская знать настроена очень прокитайски, в том числе генерал, командующий армией, который должен с китайцами сражаться. Белл только что узнал об этом в частной беседе и обратился к правительству Индии с просьбой позволить ему встретиться с Его Святейшеством, пока не стало слишком поздно. Я думаю, такое разрешение он получит».

В конце 1919 года Белл вышел в отставку с конкретной целью – помочь Далай-ламе. В течение лета и начала осени 1920 года, пока Говард-Бери продолжал путешествовать по долине Тисты по маршруту, пройденному Ноэлем в 1913 году, и даже ненадолго увидел Эверест, Белл с тревогой ждал вестей из Симлы и Лхасы. Ему не терпелось добраться до тибетской столицы, однако он не собирался, как уже знал Говард-Бери, ехать с пустыми руками, потому что не хотел участвовать в очередном предательстве тибетцев.

К середине октября Говард-Бери, переговорив с махараджей Сиккима, вернулся в Дарджилинг и остановился у губернатора Бенгалии лорда Рональдсея. Его путешествие подходило к концу, однако результат был совершенно неясен. 13 октября Говард-Бери написал Янгхазбенду: «Я отплываю из Бомбея 20 ноября и должен прибыть в Марсель 4 декабря. Лорд Рональдсей и его чиновники обещали нам все возможное содействие. Махараджа Сиккима тоже сделает все, что в его силах, и мы можем всемерно рассчитывать на Макдональда, торгового агента в Ятунге и Гьянцзе». Однако он добавил: «Пока там находится Белл, мы сильно ограничены в возможностях, но я пытаюсь выяснить, кто станет его преемником».

Разумеется, нельзя сказать, что Говард-Бери недолюбливал Белла. Напротив, чем больше он узнавал о нем, тем больше восхищался этим человеком. Его разочарование было связано с его собственной поездкой. Только Далай-лама мог разрешить экспедицию к Эвересту. У Белла был доступ к Далай-ламе, но он не собирался ничего предпринимать, пока тибетцы не получат оружие, в котором отчаянно нуждались. Говард-Бери был согласен с такой позицией Белла и уважал ее. Но это не решало проблему Эвереста.

Однако 28 октября Говард-Бери вновь написал Янгхазбенду, на этот раз с поразительной новостью: Белла пригласили в Лхасу для переговоров с Далай-ламой. Насколько знал Говард-Бери, Министерство иностранных дел не согласилось на просьбу Тибета о поставке оружия, и никто не знал, как примут Белла в тибетской столице, тем не менее это можно было назвать дипломатическим прорывом. «Теперь все зависит от того, как Белл представит ситуацию властям Тибета, и придется подождать его ответа, который получим не раньше, чем через пару месяцев».

Белл ждал приказа отправиться в Лхасу десять лет, и наконец Симла дала разрешение. Это была первая европейская миссия такого уровня, официально приглашенная в столицу Тибета. Белл тщательно спланировал поездку, организовав все таким образом, чтобы попасть в священный город 17 ноября – в день, который, как он знал, считался очень благоприятным в тибетском календаре.

10 декабря 1920 года, менее чем через месяц после прибытия в Лхасу, Белл отправил телеграмму министру по делам Индии. В Дели депешу получили 13 декабря. Через два дня вице-король передал ее содержание в Лондон, а 20 декабря Янгхазбенд получил личную записку от политического секретаря Джона Шакбурга.

«Мой дорогой сэр Фрэнсис, – писал Шакбург, – вам будет интересно узнать, что мы только что получили телеграмму от вице-короля со следующей информацией: “Белл телеграфирует, что он объяснил Далай-ламе цель желаемой экспедиции, необходимость прохода ее участников по территории Тибета и получил согласие тибетского правительства”. Мы сообщим вам об этом официально, но я не хочу терять время, поэтому написал лично. Человеческий фактор как помеха, о чем вы недавно говорили, сходит на нет!»

В канун Рождества 1920 года Белл написал из Лхасы записку непосредственно Янгхазбенду, в которой он упомянул