возможным маршрутом вторжения из Индии. Цинскую империю намеренно исключили из конвенции. В письме министру по делам Индии от 8 января 1903 года Керзон недвусмысленно обозначил британскую позицию: «Мы рассматриваем сюзеренитет Цинов над Тибетом как конституционную фикцию». Тибет, по мнению вице-короля, был независимой страной.

Аннулирование результатов экспедиции Янгхазбенда либеральным правительством, пришедшим к власти в 1905 году, стало для Пекина очевидным сигналом. Отказавшись от агрессивной политики Керзона и стремясь при этом пресечь происки России, британцы решили задобрить Цинский Китай, прекратив продажу оружия Тибету и сократив сумму репараций до 166 тысяч фунтов стерлингов. Эту небольшую сумму Цины с готовностью выплатили, подтвердив таким образом свой контроль над Лхасой. По условиям англо-цинского договора 1906 года, заключенного в Пекине без участия Тибета, британское правительство фактически отменило все, чего добился Янгхазбенд вторжением, и официально вернуло Тибет в сферу влияния Цинской империи. Подписанная годом позже англо-русская конвенция закрепила признание цинского сюзеренитета над Тибетом в обмен на британское признание российского господства в Монголии. В 1904 году британцы фактически уничтожили тибетскую армию, оставив народ без защиты, нанесли удар по репутации Цинов, что заставило Пекин обратить внимание на далекую страну, которую он долгое время игнорировал. Последующее дипломатическое предательство Тибета не только открыло дверь для агрессии Цинской империи, но, по сути, обязало Пекин предпринять решительные действия.

Военную кампанию возглавил военачальник Чжао Эрфэн, известный в Тибете как Мясник Чжао. Это был безжалостный китайский генерал, поклявшийся не оставить в живых ни человека, ни собаки. Еще в 1905 году, когда произошло антикитайское восстание в Юньнани и Сычуани, Чжао со своим войском прошел через города Батанг и Дерге, утопив в крови весь Восточный Тибет и оставив после себя разрушенные монастыри и опустошенные деревни. По пути до Чжао дошли сведения о том, что в расположенном неподалеку крупном монастыре в Литанге неспокойно. Он вызвал двух тибетских чиновников и, когда они подтвердили информацию, приказал их обезглавить. После чего Чжао послал в Литанг войска, устроившие резню, – были убиты 1210 монахов и мирян. В июне 1906 года отряды Чжао окружили монастырь Гонкар, обезглавили четырех монахов, посланных для переговоров, а затем принялись убивать, грабить и уничтожать священные книги. На третий день первого тибетского месяца года Железной Собаки армия Мясника Чжао ворвалась в Лхасу, обстреляла из пушек Джокханг и Поталу. Город был разграблен, солдаты насиловали женщин и убивали любого, кто оказывал хоть малейшее сопротивление. К концу февраля 1910 года Чжао взял Лхасу под контроль, в результате этого рейда погибли тысячи тибетцев.

Далай-лама, вернувшийся из фактической ссылки в декабре 1909 года, бежал в Пхари, и все население долины Чумби сплотилось, чтобы защитить его. На следующий день он добрался до Ятунга и нашел приют у Дэвида Макдональда, который предоставил в распоряжение его святейшества свою спальню и накормил его настоящим английским обедом – куриным супом, жареной бараниной, а на десерт подал запеченное кремовое яблоко. С наступлением ночи Макдональд выставил у дверей охрану, а когда на следующее утро прибыли китайские чиновники, потребовавшие от британцев выдать беглеца, Макдональд приказал схватить их и обыскать. Узнав, что вскоре в Ятунг прибудет большой китайский отряд, Далай-лама, переодевшись почтовым гонцом, бежал ночью со своей свитой в сторону Джелеп-Ла, преодолел заснеженный перевал и добрался до ближайшей к границе сиккимской деревни. Там тибетцы нашли убежище в помещении телеграфной станции, которую всю ночь охраняли британские солдаты. При свете дня беглецы продолжили путь в Калимпонг и далее в Дарджилинг, где Чарльз Белл выделил для размещения Далай-ламы дом. Такое хорошее к себе отношение еще недавних врагов его святейшество, разумеется, не забыл.

Британцы под руководством Янгхазбенда проявили твердость и даже жестокость, когда вторглись в Тибет в 1904 году. Однако это не идет ни в какое сравнение с тем, что устроили китайцы. Англичане платили местному населению за продукты, топливо и фураж, оказывали медицинскую помощь раненым тибетцам, защищали гражданских, соблюдали условия капитуляции, уважали священные места и религиозные чувства местного населения. Когда 14 марта 1910 года Далай-ламу в сопровождении Чарльза Белла встретил в Калькутте вице-король лорд Минто и дал в его честь салют из 17 пушек, его святейшество имел все основания надеяться на поддержку англичан в противостоянии китайцам. Однако скоро эти надежды развеялись как дым. Вице-король, безусловно, лично симпатизировал Далай-ламе, но у него были связаны руки. Министр по делам Индии лорд Морли, являвшийся архитектором либеральной политики британского правительства, приветствовал вторжение в Тибет как законное утверждение притязаний Цинского Китая на эти земли. Морли охарактеризовал Далай-ламу как «надоедливое и вредное животное, которое следует оставить вариться в собственном соку». В мае 1910 года его святейшеству сообщили, что, несмотря на устроенную Чжао бойню в Тибете, правительство Индии вмешиваться не будет.

Спасла тибетцев Синхайская революция 1911 года – китайцы свергли Цинов и разрушили властную структуру маньчжурской империи. Узнав о событиях в столице, китайские войска в Лхасе оказались дезорганизованы. Почти сразу в Тибете вспыхнуло антикитайское восстание, возглавляемое монахами крупнейших монастырей Сера и Ганден, и китайцев изгнали. Мяснику Чжао пришлось отступить в Сычуань, где он был схвачен китайскими республиканскими революционными силами и обезглавлен. В июне 1912 года Далай-лама покинул Индию и, не торопясь, пустился в обратный путь на родину в ожидании, когда последний китайский чиновник покинет Лхасу. В Ятунге его святейшество в течение пяти дней был вновь гостем Дэвида Макдональда. А когда Далай-лама отправился дальше, Макдональду с трудом удалось предотвратить кражу приходящими тибетцами дверных ручек и стульев, веников и остальных предметов обихода – любая вещь, к которой прикасается Далай-лама, сразу считается реликвией. В январе 1913 года Далай-лама наконец триумфально вернулся в Лхасу. И в течение 20 лет, вплоть до смерти его святейшества в 1933 году, ни одного представителя Китая в Лхасе не было.

Чарльз Белл, потрясенный действиями британских властей, решил, что раз в Лондоне решили не защищать Тибет, то он сделает все возможное, чтобы страна смогла защититься самостоятельно. При поддержке Белла тибетское правительство создало символы независимого государства: национальный флаг, валюту, почтовые марки и даже футбольную команду. Англичанин приветствовал усилия Далай-ламы по модернизации экономики и изменению внутренней политики, благодаря которой были перераспределены налоги и часть земель, также отменено страшное наказание – калечение за преступления[53]. Белл неустанно работал над расширением торговых, дипломатических и военных связей Лхасы с Калькуттой. При активной поддержке Далай-ламы он добился того, чтобы телеграфную линию, проложенную из Индии в Гьянцзе, продлили до Лхасы. В городе заработал дизельный генератор, его поднимали на Тибетское нагорье по частям. Так в домах тибетской знати появился свет, кстати, многие ее представители получили образование в Дарджилинге и свободно говорили по-английски. Сам Далай-лама владел телефоном и двумя автомобилями, в том числе «Доджем» с номерным знаком TIBET 1. Машину тоже доставили в Тибет по частям и собрали в Лхасе. Но, пожалуй, самое важное – Белл убедил Далай-ламу модернизировать вооруженные