был с Шеклтоном в его последней экспедиции. Шесть месяцев на льдине, четыре с половиной месяца жизни под лодкой на безлюдном покрытом льдом острове в условиях нехватки продуктов. Десять с половиной месяцев я не мылся и не снимал одежду. Я могу вынести все и, хотя считаю себя безбожником, дал себе слово никогда не ругаться в этой экспедиции, и слово сдержал и даже не выходил из себя».

И раз уж письма от таких людей, как Джойс и Орде-Лис, не пробили броню Хинкса, можно только представить его реакцию на запрос, направленный Министерством по делам Индии, от австрийца, военного офицера, который все четыре года провоевал на стороне немцев. Хинкс дал едкий ответ чиновнику министерства: «Благодарю Вас за письмо от 17 сентября, в котором Вы просите нас ответить герру Лехнеру. Сегодня я направил ему официальное заявление о том, что, по моему мнению, нет никакой возможности рассмотреть его кандидатуру. До сих пор я сразу же отправлял в мусорную корзину все заявления от бывших врагов на участие в экспедиции».

Хинкс был непреклонен в том, что экспедиция должна быть исключительно британской, и это убеждение шло вразрез с желанием Фаррара пригласить самых лучших альпинистов из других стран, например выдающегося картографа Марселя Курца[56]. Исключение всех иностранцев – позиция, одобренная комитетом, – создавало фундаментальную проблему, которую Том Лонгстафф весьма сдержанно обозначил в записке редактору Alpine Journal Сиднею Спенсеру: «Из-за войны количество молодых альпинистов у нас меньше, чем раньше».

Наверное, именно этим можно объяснить ошибочный выбор шотландца Гарольда Рэберна в качестве руководителя альпинистов в первой эверестовской экспедиции. На бумаге выбор казался разумным. Рэберн был известным альпинистом и орнитологом, его книга «Искусство альпинизма» (Mountaineering Art), опубликованная в 1920 году, получила восторженные отзывы. Он совершал восхождения без гидов и часто в одиночку, был первопроходцем на Бен-Невисе – наивысшей точке Британских островов, установил не один рекорд в Альпах и Гималаях и сделал девять первовосхождений на Кавказе. Но в свои 56 Рэберн уже был, по выражению Мэллори, «сварливым и дряхлым стариком». Срыв и серьезное падение на одном из склонов Шотландии лишило его веры в собственные силы. Кроме того, Рэберн страдал от болей в животе – предположительно, от недиагностированной язвы желудка или двенадцатиперстной кишки. Если добавить сюда жесткий характер, желание постоянно защищать себя и полное отсутствие чувства юмора, то очевидно, что работать с Рэберном было очень нелегко. Он выживет после первой экспедиции на Эверест, но столь непосильное бремя сведет его с ума. По окончании экспедиции это будет сломленный человек, уверенный в том, что из-за него умер доктор Келлас. В сумеречном состоянии сознания Рэберн доживет до 61 года и умрет в 1926 году.

Очевидным кандидатом на руководство экспедицией, включая восхождение, был Чарльз Брюс. Выступление генерала на собрании Королевского географического общества 8 ноября 1920 года в Эолиан-холле, в котором он рассказал об истории и задачах экспедиции на Эверест, широко освещалось в британских газетах, его речь полностью опубликовали в Geographical Journal – официальном издании Общества в январе 1921 года, как раз в то время, когда подбиралась команда. Уже 12 ноября 1920 года газета Western Mall сообщила, что генерал станет руководителем экспедиции.

Однако у Артура Хинкса, который относился к Брюсу весьма нейтрально, были другие планы. Через несколько дней после публикации имени Брюса как руководителя Хинкс, действуя от имени Комитета Эвереста, предложил возглавить экспедицию Чарльзу Говарду-Бери. 21 января 1921 года Говард-Бери написал из своего поместья в Ирландии, что согласен, хотя и намекнул на внутренние политические проблемы, которые через несколько месяцев превратят в пепел один из домов его матери: «Здесь сейчас довольно спокойно, но никто не знает, что произойдет завтра». Неделю спустя Говард-Бери направил второе письмо в Комитет Эвереста, в котором предложил назначить Брюса руководителем следующей экспедиции, отметив: «Будет правильно, если Брюс возглавит первую серьезную попытку восхождения на Эверест».

Официально об утверждении кандидатуры Говарда-Бери стало известно 24 января. Генерал Брюс, как указывалось, не смог участвовать в экспедиции, поскольку получил новое назначение в армии. Это кажется сомнительным. Летом 1920 года Брюс официально уволился с действительной службы, и объявленное назначение, по сути, было не переводом на новое место, а своего рода церемониальной должностью, стандартной для офицеров индийской армии, которые возвращались на пенсию в Англию. Трудно представить, что Брюс не смог бы получить отпуск, как он и сделал в 1922 году. Очевидно, что Комитет Эвереста считал Говарда-Бери более подходящей кандидатурой, о чем Хинкс сообщил в письме от 22 января Джону Шакбургу из Министерства иностранных дел: «Мы объявим в понедельник вечером, что начальником экспедиции назначен полковник Говард-Бери, его хорошо знает и правительство Индии, и тибетцы благодаря поездке в Тибет от Королевского географического общества в прошлом году. Я думаю, министр по делам Индии может быть уверен, что экспедиция, возглавляемая Говардом-Бери, сделает все возможное, чтобы упрочить отношения с правительством Индии и Далай-ламой, и что взаимодействие с тибетцами будет наилучшим».

Говард-Бери заслужил право возглавить экспедицию, наладив отношения с Чарльзом Беллом и другими ключевыми фигурами в индийском правительстве, кроме того, он обладал всеми необходимыми дипломатическими навыками. Деликатность, такт и осторожность не были сильными сторонами генерала Брюса. Кроме того, оставалось неясно, способен ли генерал физически справиться с трудностями. Закрывая заседание Королевского географического общества 8 ноября в Эолиан-холле, Янгхазбенд поблагодарил Брюса за его доклад и напомнил аудитории о звездном послужном списке генерала: «Вероятно, большинству из вас известно, что в Галлиполийской кампании одно его присутствие стоило целой бригады». Собственно, в этом и заключалась проблема. После того, что Брюсу пришлось пережить в бою, было неясно, сможет ли он вообще ходить, не говоря уже о восхождении на Эверест.

* * *

Чарльз Брюс направлялся в экспедицию в Ладакх, когда узнал о начале войны в Европе. К ноябрю 1914 года Брюс со своим 1-м батальоном 6-й стрелковой дивизии гуркхов прибыл в Египет для защиты нефтяных месторождений Месопотамии и Суэцкого канала – спасительного пути в Индию. Поначалу интенсивность боевых действий была весьма низкой. За пять месяцев бойцы получили больше травм, играя в регби, лазая по пирамидам или борясь с командиром, чем в сражениях с турками. Однако весной 1915 года обстановка изменилась.

Призрак бесконечной войны к тому времени вовсю преследовал британцев. Первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль был одним из немногих чиновников, кто содрогался при мысли о генералах, «подставлявших под немецкий пулеметный огонь бравых английских пехотинцев». Став членом парламента, Черчилль отказывался замалчивать происходящее в окопах: «Я каждый день говорю себе: “Что происходит, пока мы сидим здесь, пока ходим на обед или сладко спим? Около тысячи наших мужчин каждые сутки превращаются в куски мяска в окровавленном тряпье, чтобы быть поспешно зарытыми недалеко от поля боя”». Черчилль не разделял мнение ряда военачальников о том,