соответствующие модификации фотокамер, экспедиционные запасы топлива, кислородные баллоны, альпийские ботинки, солнцезащитные очки или химикаты для проявки пленки и печати фотографий в горных условиях. Хинкс руководил всеми контактами с прессой, контролировал все поездки, вел переговоры о публикации отчетов об экспедициях, производстве фильмов, продаже фотографий и ботанических образцов, составлении карт, бронировании международных лекционных туров. Последнее сыграет немаловажную роль в подогревании интереса общественности к экспедициям. Любое решение, конфликт или спор проходили через письменный стол Хинкса, и, хотя этот человек вообще не выбирался за пределы Лондона, он, без сомнения, стал связующим звеном всего предприятия, своего рода клеем, который удерживал все вместе. Его корреспонденция заполняет около 40 коробок и десятки папок в архивах Королевского географического общества. Хинкса почти никто не любил, и все же без его несгибаемой воли и маниакальной тяги к контролю экспедиции могли бы просто не состояться.

Еще до официального вступления в должность Хинкс с головой ушел в работу. Начал он с проверки людей и набора команды. Уже 30 декабря 1920 года он написал Джону Ноэлю, который в то время служил в Школе стрелковой подготовки в графстве Кент. Ноэль сразу же согласился участвовать в экспедиции, однако отметил, что военное ведомство, скорее всего, не даст ему отпуск. Так и произошло. Поэтому позже Ноэль уволился со службы, чтобы войти в состав экспедиции в 1922 году.

Том Лонгстафф, легко переживший войну в Индии в составе Гилгитских скаутов и в октябре 1917 года комиссованный в результате прямого удара мячом для поло в висок, предложил свою кандидатуру в качестве врача экспедиции, притом что он не был заинтересован в докторской работе. Лонгстаффу тоже придется подождать 1922 года. Пока Хинкс думал над очередной кандидатурой, Норман Колли, член Комитета Эвереста, предложил включить в список себя. Колли было 62. То, что такое предложение вообще возникло, показывает, насколько мало знали тогда об ужасных условиях, с которыми придется столкнуться в Тибете. Предложение Колли было вежливо отклонено. Джон Хазард, весьма опытный альпинист, которого Александр Келлас пригласил в экспедицию на Камет в 1920 году, также получил отказ, хотя поддерживал связь с Хинксом насчет Эвереста с 1919 года. В числе имевшихся у Хазарда проблем были незаживающие раны на спине и бедре, полученные в битве на Сомме. Время Джона Хазарда наступит в 1924 году, когда, несмотря на постоянную боль, он поднимется на Северное седло Эвереста.

За несколько дней до момента официального объявления об экспедиции, пока Хинкс рассматривал список известных британских альпинистов, Королевское географическое общество получило десятки писем с заявками. Некий Уильям Брадфорд из Техаса писал о священном огне внутри себя – о внутренней силе, которая никогда его не подводила. Отмечалось также, что Брадфорд умеет ездить верхом и хорошо стрелять. Из Индии пришло письмо от полицейского, свободно владеющего просторечным и почтительным тибетским[55], а также непальским и бенгальским языками. Юноша, состоящий членом Королевского географического общества и работающий в банке Barclays, описывал свои таланты стенографиста и машинистки, а также умение водить автомобиль и обращаться с «различными туземными племенами». Большинство авторов писем были военными в отставке. Пронзительный призыв поступил от некоего Ф. Ванкинсбурга, который получил тяжелое ранение в битве при Галлиполи, а затем едва не погиб, когда его госпитальное судно торпедировали немцы. «Я служил во время Египетской, Палестинской и Сирийской кампаний, – писал он. – Мне 24 года. С момента демобилизации я работаю на складе и чувствую, что задыхаюсь. Постоянно думаю об открытых пространствах, бескрайних пустынях и, кажется, отдал бы все, чтобы уехать куда-нибудь за границу». Из Бирмингема пришло письмо от мужчины по фамилии Мейсон, который с гордостью сообщал только одно: он провоевал с ноября 1914-го по апрель 1919-го и за все это время провел всего неделю в госпитале. Очевидно, этот человек был и вынослив, и удивительно удачлив. То, что он никогда не бывал в горах, по его мнению, не имело никакого значения.

Пожалуй, наиболее неожиданным был отказ Хинкса двум участникам злополучных экспедиций в Антарктиду. Эрнест Джойс служил под началом Роберта Скотта и Эрнста Шеклтона, и его обращение к Хинксу было подкреплено рекомендациями самого сэра Клемента Маркема, знаменитого географа, бывшего президента Королевского географического общества и известного покровителя полярных исследований. В 1915 году Джойс отправился через море Росса, чтобы заложить склады для экспедиции Шеклтона, которая должна была пересечь Антарктиду. Оставшись в одиночестве на корабле «Аврора», группа Джойса преодолела затем около 3 тысяч километров по льду за полгода. Часто бывало так, что они за 15 часов проходили всего 3 километра. Путешественники страдали от мороза и цинги, в итоге трое мужчин умерли. Джойс, питаясь сырым тюленьим мясом, терпеливо ждал экспедицию, которая так и не появилась. Два года он просидел, не имея никакой связи с внешним миром и ничего не зная о судьбе предприятия, для обеспечения которого рисковал жизнью.

Шеклтон отплыл из Лондона 1 августа 1914 года, в день, когда Германия объявила войну России. Он предлагал повернуть назад, но сам Черчилль, будучи тогда первым лордом Адмиралтейства, призвал Шеклтона не отказываться от экспедиции и отправил единственное слово: «Продолжайте». 18 января 1915 года корабль Шеклтона «Эндьюранс» был заперт льдами в море Уэдделла на девять месяцев, затем льды разрушили судно. Экипаж разбил лагерь на льдине и дрейфовал еще пять с половиной месяцев, прежде чем достиг открытой воды и острова Элефант (остров Мордвинова), скалистого утеса примерно в 1300 километрах от Южной Георгии, ближайшей земли. Шеклтон с пятью членами команды отправился в одно из самых эпических морских путешествий – на открытой лодке исследователи плыли 17 суток в тяжелейших зимних условиях и сумели успешно высадиться на берег Южной Георгии. 20 мая 1916 года они наконец добрались до китобойной станции и узнали, что война в Европе продолжается. Восстановив силы всего за три дня, Шеклтон пустился в обратный путь, чтобы спасти своих людей. Непогода долго не давала сделать задуманное, он достиг острова Элефант только с четвертой попытки, спустя 18 недель после отплытия. Ни один член команды Шеклтона не погиб. В январе 1917 года в рамках новой экспедиции Шеклтон высадил Джойса на побережье моря Росса.

Среди спасенных на острове Элефант был Томас Орде-Лис, который неоднократно писал Хинксу, добиваясь места в экспедиции на Эверест. Орде-Лис отметил свой рекорд – «73 парашютных спуска с аэропланов» и в письме от 26 января 1921 года приложил тайно сделанную фотографию самого себя в свободном падении незадолго до раскрытия парашюта. Орде-Лис был убежден, что на Эверест невозможно подняться без искусственного кислорода, и изложил план сбрасывания баллонов с самолета. Почти наверняка можно сказать, что такое предложение покоробило Хинкса, считавшего, что восхождение с кислородом – это не по-джентльменски. Не получив ответа, Орде-Лис написал последнюю записку 14 июня 1921 года: «Мне 42 года. Я окончил школу в Мальборо, 20 лет прослужил в армии и