его сыном. Пытаясь избавиться от второй жены, Финч обязался бессрочно выплачивать ей ежегодное пособие в сто фунтов стерлингов – немалая сумма для того времени, особенно для человека, у которого единственным источником дохода были лекции. Все семейные деньги Финча, предусмотрительно вложенные в акции Транссибирской магистрали, превратились в ничто с началом революции в России. А в день медицинского обследования Финч собирался совершить прелюбодеяние и, таким образом, освободиться от брачных уз, чтобы жениться на женщине своей мечты. Неудивительно, что у него был «усталый вид и бледный цвет лица».

* * *

Потерю Финча для экспедиции трудно переоценить. Для него самого это было колоссальное публичное унижение, поскольку имена участников уже опубликовали в февральском номере Geographical Journal. В свою очередь Перси Фаррар был не только взбешен происходящим, но и крайне обеспокоен последствиями для команды. 4 марта он предупредил Янгхазбенда: «Если по какой-то причине Финч либо Мэллори выбывают из игры, то вынужден сообщить, что им на замену нет никого. Я наилучшим образом осведомлен о талантах как всех британских, так и многих зарубежных альпинистов и делаю свое утверждение с полным на то основанием».

Мэллори тоже был зол, особенно после того, как узнал, что Гарольд Рэберн предложил заменить Финча своим старым приятелем и партнером по восхождениям сорокавосьмилетним Уильямом Лингом, президентом Шотландского альпинистского клуба. Линг, поразмыслив, предложение отклонил. Выдвигались и другие кандидатуры, в том числе Говарда Сомервелла и Ноэля Оделла. Оба – великолепные альпинисты, которые сыграют большую роль в экспедициях 1922 и 1924 годов. Однако в 1921 году Оделл только-только женился и потому отказался, а кандидатуру Сомервелла необъяснимым образом пропустили. С Вейкфилдом, которого решили пригласить, оказалось невозможно связаться. Как писал Фаррар в письме Джеффри Янгу 25 февраля 1921 года, «Вейкфилд уехал в Канаду, и, говорят, жена не хочет его отпускать». На самом деле Вейкфилд, потрясенный событиями войны, отправился в отдаленный регион, в непроходимые леса восточной канадской провинции Нью-Брансуик в надежде переосмыслить жизнь. «Сожалею о Вейкфилде, – писал Мэллори, – в некотором смысле даже больше, чем о Финче».

В письме Янгу 24 марта, в день, когда Финча официально исключили из состава команды, Фаррар даже предложил отказаться от альпинистской составляющей экспедиции 1921 года в пользу географической разведки. Финч, по его мнению, «обладал обширными познаниями о снежно-ледовом покрове в горах, как никто другой. Если знаний у альпинистов об этих условиях недостаточно, не исключен несчастный случай. Более того, Финч – единственный лыжник в команде. Я склонен думать, что, если альпинистская партия в этом году не будет по-настоящему сильной, Географическому обществу лучше вернуться к первоначальному плану – провести в этом году только разведку, а в следующем сформировать действительно сильную альпинистскую партию. Конечно, нельзя исключать, что в следующем году экспедиция может не состояться по тем или иным причинам».

Мэллори довольно быстро стал сомневаться в силе и сплоченности команды. 9 марта, за месяц до запланированного отъезда в Индию, он написал Янгу письмо, в котором жаловался на то, что Рэберн до сих пор не приобрел высотные палатки и не подготовил провизию для высотных лагерей. «Рэберн совершенно некомпетентен. Он даже посоветовал нам не брать каски. Это, мягко говоря, упущение, которое такие люди, как Мид и Лонгстафф, считают полнейшим безумием», – заключил он.

Гораздо больше его впечатлили другие участники экспедиции и члены Комитета Эвереста. «Мне очень понравился Уолластон, Говард-Бери тоже кажется приятным человеком, хотя ощущения пока все же неоднозначные. С Финчем мы хорошо ладим, приятно видеть, что он много знает. Эти знания будут полезны в экспедиции и уже принесли плоды при выборе снаряжения. Но вот Янгхазбенд радует меня больше, чем кто-либо, – старый добрый апостол красоты и приключений! Для него экспедиция к Эвересту что-то вроде паломничества. Думаю, закончу тем, что буду сидеть у его ног, слушая рассказы о Лхасе и Читрале».

Мэллори хотел, чтобы Финч отправился с ним на гору, и был готов отказаться от экспедиции, если его обеспокоенность не примут во внимание. 27 марта он написал Хинксу: «Когда стало известно, что Финча исключили, я серьезно задумался. В команде должен быть еще один человек, которого следует выбрать не столько за мастерство, сколько просто за выносливость. С самого начала я считал, что состав едва ли достаточно сильный для такого масштабного предприятия, которое наверняка окажется тяжелым не только физически, но и психологически. Без Финча мы будем недостаточно сильны. И в этом случае приходится беспокоиться о себе – я женатый человек и не могу броситься во все это очертя голову».

В ответ Хинкс напомнил Мэллори, что в экспедицию от Индийской геодезической службы включен Генри Морсхед, который был с Келласом на восхождении на Камет. Хинкс писал: «Не думаю, что стоит беспокоиться. Вы будете находиться под руководством очень опытных альпинистов, которые позаботятся, чтобы не загружать вас невыполнимой работой. Наверняка на вас повлияло мнение Фаррара, которое мало кто разделяет, что главная цель экспедиции в этом году – взойти на Эверест. Рэберну предоставлена полная свобода действий во время восхождения, но оно состоится после полной рекогносцировки горы. Что касается Морсхеда, в конце концов, он прекрасный и очень быстрый восходитель. Полагаю, вам будет нелегко угнаться за ним после нескольких месяцев работы в полевых условиях. Это, пожалуй, наилучшая тренировка».

Снисходительный ответ человека, который никогда не поднимался по чему-либо сложнее лестницы, еще больше разозлил Мэллори. В письме Джеффри Янгу от 9 марта он одобрил участие Морсхеда: «Я очень рад, что Морсхед отправится с нами. Я знаю двух его братьев; это хорошая семья, и, судя по тому, что доводилось слышать, он наверняка отличный парень». Тем не менее вопрос оставался открытым. Мэллори согласился участвовать в экспедиции не без колебаний. Он понимал – что бы ни утверждал Хинкс, он остался единственным альпинистом, подходящим для работы на Эвересте по возрасту, опыту, физической и психической подготовке.

Мэллори попытался решить вопрос в обход Хинкса и позвать в участники своего старого школьного друга Гая Буллока. 31 марта Мэллори писал Янгхазбенду: «Вот немного фактов о Буллоке. Я познакомился с ним в Винчестере, он хорошо учился и был отличным бегуном – лучшим на длинных дистанциях, хорошо проявлял себя во всех спортивных состязаниях. Стойкий и крепкий парень, который никогда не терял головы… Он необычайно вынослив, и сейчас, оглядываясь назад, не могу вспомнить никого, кто смог бы продержаться дольше меня, за исключением него. Уверен, Буллок станет ценным кадром в экспедиции, он уравновешенный и компетентный во всех отношениях, на него можно положиться в чрезвычайной ситуации, поскольку, случись что, он сломается одним из последних».

Гай Буллок, конечно, не мог полностью заменить Джорджа Финча, однако это был действительно хороший выбор. Как и Мэллори, Буллок являлся протеже Грэма Ирвина