– их учителя в Винчестере, и они совместно совершали восхождения еще в совсем юном возрасте, например поднялись на вершину Дан-Бланш (4356 метров) в Пеннинских Альпах летом 1905 года. Буллок стал членом Альпийского клуба в 1909 году в свои 22, за год до того, как в состав включили Мэллори, которому к тому моменту исполнилось 24. Буллок был хорошим альпинистом, собранным и опытным, являясь противоположностью рассеянному и забывчивому Мэллори, собственно говоря, на горе они бы представляли идеальную связку. Буллок был невосприимчив к холоду, мог заснуть где угодно и при любых условиях, не терял головы в кризисных ситуациях. Его отец работал дипломатом, был знатоком Китая и преподавал китайский язык в Оксфорде. Гай пошел по его стопам, поступив на консульскую службу в 1913 году. Первым местом работы стал Новый Орлеан, где он занимался в основном британцами, бежавшими от мексиканской революции. В апреле 1914 года Буллок отправился из Луизианы на остров Фернандо-По, где с началом Первой мировой войны организовывал операции против Германского Камеруна – на тот момент западноафриканской колонии Германской империи. В ноябре 1916-го Буллок получил назначение в Марсель и, таким образом, вернулся в Европу, однако в следующем году его отправили в столицу Перу Лиму.

До отъезда участников в экспедицию оставалось всего две недели, и Янгхазбенд немедленно написал в Министерство иностранных дел с просьбой разрешить Буллоку, который все еще находился в Лиме, присоединиться к экспедиции. Ведомство ответило отказом, аргументировав, что столь опытного сотрудника, как Буллок, невозможно отпустить с работы на восемь месяцев. Тогда Янгхазбенд обратился с просьбой непосредственно к министру иностранных дел. Эту должность в тот момент занимал лорд Керзон. Благодаря вмешательству Керзона Буллоку не только дали восьмимесячный отпуск, но и сохранили половинное жалование на время отсутствия. 1 апреля Буллок получил официальное приглашение в экспедицию. Ведомство предоставило ему отпуск до 31 декабря 1921 года без возможности продления, так что, по сути, если все пойдет, как планировалось, у Буллока будет только одна попытка взойти на гору.

* * *

У Комитета Эвереста оставалась последняя проблема: найти деньги. Еще в январе Янгхазбенд обратился к членам и друзьям Королевского географического общества с официальным призывом сделать взнос в Фонд Эвереста. «В лучшие дни, – отметил он, – Общество смогло бы собрать бо`льшую часть суммы самостоятельно. Но сейчас мы едва восстановили потери, понесенные во время войны». Поступления значительно сократились просто потому, что много членов Общества погибло во Франции. Альпийский клуб оказался в такой же ситуации. Требовалось собрать 10 тысяч фунтов стерлингов – предполагаемую стоимость экспедиций в ближайшие два года. Альпийский клуб справился с поставленной перед ним задачей, собрав к 4 марта около 2 тысяч фунтов. Королевское географическое общество сумело собрать менее половины этой суммы, несмотря на значительно большее число членов. 25 февраля Янгхазбенд опубликовал новый призыв. На этот раз дело пошло лучше, особенно после 16 марта, когда общественность узнала, что принц Уэльский пообещал пожертвовать Фонду Эвереста 50 фунтов стерлингов, а его отец, король Георг V, – вдвое больше.

Однако все эти усилия не помогли получить требуемую сумму, и тогда Комитет Эвереста стал изыскивать другие способы финансирования. Здесь к чести Артура Хинкса стоит отметить, что он взял на себя инициативу, отбросив и гордость, и самолюбие, и буквально выбивал средства из любого источника, какой мог найти, всеми возможными способами. В результате первые британские экспедиции на Эверест, задуманные в джентльменских традициях эдвардианской Англии, оказались удивительно современными по финансированию. Средства в конечном счете выделяло не правительство Индии, не Министерство иностранных дел и не частные общества. Это была комбинация сделок, скидок и эксклюзивных маркетинговых договоренностей о правах на материалы экспедиций – фильмы, лекции, книги и так далее. Такой способ финансирования стал общепринятым в мире альпинизма впоследствии. Отбросив ханжество, Хинкс заключал сделки и вел дела Комитета Эвереста с рвением прожженного торгаша. Он договорился о бесплатном проезде по железной дороге в Дарджилинге, сумел добиться снижения тарифов для перевозки экспедиционных грузов морем и отмены ввозных пошлин на огромное количество снаряжения, отправляемого в Индию. Он договорился о продаже ботанических и зоологических образцов Музею естественной истории в Лондоне и обязал Королевское садоводческое общество и Королевский ботанический сад Эдинбурга, а также богатых частных лиц, интересующихся ботаникой, участвовать в торгах за право получить первые семена тибетских растений, независимо от того, прорастут они или нет. Лайонел Ротшильд согласился заплатить вперед 100 фунтов стерлингов за рододендроны и магнолии, а состоятельный торговец хлопком Артур Булли, основавший Ботанические сады Несса, впоследствии включенные в британский Национальный реестр исторических садов и парков, выложил такую же сумму за право получить семена полевых цветов.

Чтобы снарядить экспедицию, Хинкс закупил товары и услуги у 33 крупных поставщиков. От каждого из них он сумел добиться скидок. Это и изготовитель лагерного снаряжения – спальных мешков и палаток Мида и Уимпера Бенджамин Эджингтон, и компания Army and Navy Stores, отвечавшая за упаковку и доставку продовольствия, и поставщик шерстяных одеял Hudson’s Bay Company, и фирма W. H. Smith, снабжавшая экспедиции писчей бумагой, бланками и канцелярскими принадлежностями. Прижимистость Хинкса не знала пределов и распространялась даже на участников экспедиции. Уолластон и Говард-Бери сами оплачивали свои расходы, однако Хинкс беззастенчиво пытался выжать деньги почти из всех остальных. Когда в 1922 году Том Лонгстафф, тоже согласившийся взять на себя свои расходы на дорогу, попросил 10 фунтов на оплату научной иллюстрации для публикации, посвященной достижениям экспедиции, Хинкс ответил с негодованием: «Печально, что никто, кроме Комитета Эвереста, не в состоянии оплатить публикацию цветных иллюстраций растений, за сбор которых он отвечал».

В дополнение к извлечению выгоды почти из всех аспектов приключения, начиная от телеграмм о ходе экспедиции, статей участников в журналах, статей экспертов, заканчивая фотографиями, картами и кинофильмами, Хинкс добился того, что Комитет Эвереста получал профит из любой возникавшей возможности. Лекции обещали быть особенно прибыльными. Когда сначала бывший президент альпийского клуба Fell and Rock Climbing Эшли Абрахам, а затем директор Имперского военного музея сэр Мартин Конвей попросили одолжить несколько снимков для своих публичных выступлений, им было категорически отказано. Та же участь постигла Библейское общество, полковой журнал 17-го уланского полка (собственный полк герцога Кембриджского) и издателя детских книг. Американскому Национальному географическому обществу недвусмысленно намекнули, что стоит хорошо заплатить, просто чтобы получить право на публикацию изображений, после того как их опубликуют в Британии. За четыре года работы Комитета Эвереста Хинкс скрепя сердце расстался только с двумя предметами: маленький пакетик семян различных растений он отправил британскому королю, и единственное фотографическое изображение Эвереста получил сын махараджи Непала, использовавший его для своей рождественской открытки.

По мнению Хинкса, нельзя было уступать ни пенни, которые могли пойти на финансирование экспедиций. В 1922 году Хинкс получил письмо от мисс Джесселл, представлявшей Ассоциацию помощи детям-инвалидам, патроном которой