отвесного, но невысокого склона, распугав «крылатых» ящериц, и шагнул в воду. Три шага по обломкам тринитита и природного камня – и сармат, чуть наклонив голову, погрузился в реку целиком. Ухмыльнувшись, он опустился на корточки и открыл клапаны – помыться лишний раз не мешало.

«Так, что тут есть?» - пока вода внутри скафандра нагревалась и смешивалась с мылом, Гедимин зажёг фонарь и рассматривал дно. На мелководье к субстрату липли мелкие двустворки, в оседающей илистой мути у берега сновали рачки, и вода то и дело шла волнами – летающая фауна охотилась на подводную. Что-то фильтровали и полипы. На глубине поблескивали осколки цветного фрила. Гедимин набрал горсть, сунул в нишу скафандра, - дозиметр показывал, что «фон» невелик. Сильнее «светились» чёрные куски тринитита. Гедимин подобрал один, смахнул налипшие белые хлопья… и снова помянул уран и торий. Этот белесый слой облепил почти каждый чёрный «камень» - и определённо был живым. «Бактерии…» - Гедимин смотрел то на экран сканера, то на плывущие вниз по реке хлопья белой «накипи». «Бактерии-радиофаги. Что ж, можно было ожидать…»

Тринитит раскалывался на тонкие острые слои – хоть сразу вставляй в рукоять. «Местный обсидиан,» - Гедимин криво ухмыльнулся. «Для тех, кому ЭМИА-кванты нипочём. Тарконы, вон, освоили. Нанны откуда-то привезли металл. Посмотрим, что у эльфов. Осталась ли ещё незаражённая руда? И на какой глубине? Когда-то, говорят, можно было палкой вырыть яму и накопать меди – а у нас без сольвента уже ничего не добывалось. Да и с ним – с трудом. Иначе не перешли бы на металлофрил. У пришлых явно нет сольвента. Что там с рудниками? Если только новые разломы выдавили что-то к поверхности…»

Сбросив воду, Гедимин выбрался на берег и встал на ветру. Скафандр обсыхал быстро – солнце поднялось высоко, воздух прогрелся до плюс восьми… Сармат задумчиво разглядывал ящериц, потом достал из «кармана» хрупкую на вид поделку – фигурку летящей ящерки с расправленными прозрачными перепонками. Трудно было воспроизвести узор – «зверьки» слишком быстро складывали «крылья», да и то, что Гедимин заснял, было очень разнообразным. Он выбрал паттерн попроще… кажется, вышло похоже – так же легко, тонко и пёстро. Он задумчиво посмотрел на хвостовой «веер». «У некоторых тут окантовка, а я нашёл красный стеклянистый фрил. Сейчас дополним…»

Нагрев и раскатка маленького осколка в тонкую полосу уже давались Гедимину проще, - с первыми элементами крыльев он намучался. Он подрезал микроскопические выступы, взглянул на просвет, - горячий фрил ещё дымился, остужать его надо было медленно, аккуратно, однако сходства с ящерками прибавилось.

«Не знаю, что нравится эльфам. Но цацка вышла неплохая. Можно подвесить, можно на что-нибудь посадить. На пряжку или булавку, - прикрепить к одежде… или к волосам, - тут у всех столько волос…» - Гедимин пристроил остывающую «цацку» на плечо и двинулся вдоль реки. Она снова изгибалась – выпирающие на пути пласты доломита, невысокий, но широкий холм, пока не удалось размыть. На мелководье чернели осколки тринитита, покрытые белыми хлопьями, - словно угли, припорошенные пеплом.

34.10.200 от Применения. Западная пустошь, Южное побережье, город Фиранкана

Русло Фирана расширилось, отдельные кочки тростника у берега сменились плотной стеной. Тростник вымахал в половину сарматского роста, и Гедимин задумчиво смотрел на его листья и стебли, - им явно можно было найти какое-то применение. «Читал – когда-то люди делали из этих растений лодки. Даже и корабли, и в море на них выходили…» - он недоверчиво ухмыльнулся. «Ну, Скогны шьют же корабли из шкур – и вроде не жалуются. На что ни пойдёшь без нормальных материалов…»

Ветер дул с юга, неся с собой океанскую влагу, но небо оставалось чистым. На горизонте, где-то вверху, виднелись тёмные точки – «птерозавры» кружили над побережьем, и усиливающийся солнечный жар «поднимал» их всё выше. «Плюс десять,» - Гедимин сверился с термометром. «Тут уже, считай, весна.»

Дорогу преградил холм, нависающий над водой. Гедимин поднялся по ступеням плитняка и радостно ухмыльнулся. Впереди – в паре километров – виднелись холмы, поросшие невысокими деревцами. Ничего странного в этом бы не было – но каждое подножие кто-то обложил плитами известняка, плохо различимыми под сетью вьюнков. «Камни так не сами легли. Да и наверху…» - сармат пригляделся. «Да, точно! Растения посажены в определённом порядке. И к воде прорезана тропа… и вон там тростник тоже срезан, и там…»

Он привстал на пальцах, - солнце било в лицевой щиток, но дальше, за холмами, виднелось ещё что-то… Гедимин включил сканер – луч утонул в густеющей белой пелене, но зацепил по дороге чей-то многорукий силуэт. Сиригн – а других похожих существ сармат не знал – лил из высокого кувшина воду к корням растений.

«Кажется, я добрался,» - Гедимин тронул «карманы», где лежали «пропуска» в загадочный город. Ему было слегка не по себе – в основном от интенсивности ЭСТ-излучения там, в дельте Фирана. «Значит, «микана» из клана ртути… Эх, надо было выучить хоть фразу по-наннски! Весной займусь. Да и тут, если пустят, надо собрать хоть мизерный разговорник. Нхельви… так, их вроде не видно. Ближе к городу надо будет сделать мирный вид… если у меня получится.»

…Когда он добрался до первого холма с искусственными насаждениями, там уже никого не было. И неудивительно – шёл сармат медленно, слишком уж высоко тут поднялась трава, густо оплетённая вьюнками. Усиков было так много, что прошлогодние побеги не полегли и торчали из земли рядом с новыми – ростом сармату выше колена. Вьюнки росли и на камнях, устилающих подножия холмов, и выше, на склонах, мирно расходясь с редкими суккулентами. Гедимин, обойдя очередную «сеть» и опутанный травяной «лес», остановился у пологого склона. Вверх вела узкая тропа, засыпанная светлой морской галькой. Гальки и ракушек хватало и в насыпном грунте на вершине холма, - чтобы он не сыпался в степь, его огородили кусками плитняка. С тропы, соединяющей два «сада», были видны невысокие деревца. Тут они росли куда лучше, чем в дикой степи, - но виды были те же. «Араукария? Можжевельник? Падуб?» - Гедимин озадаченно смотрел на деревья. «Я думал, тут что-нибудь плодовое… А вон те, белые, кажется, не прижились.»

В неровном кругу местных хвойных виднелись изогнутые светлые веточки – тонкие, густо переплетённые, но без единого листа. Белого «кружева» много было и на соседнем холме – тоже без листьев и даже без почек. «Надо взять образец, - всё равно оно мёртвое. А растение явно не