них. Пищеварительная система справилась с инородной органикой – но отходов оказалось слишком много…

…Отхожее место здесь было устроено просто – дырка в полу, две крепкие доски, рядом – кувшин с водой. Несколько дырок разделялись соломенными ширмами. Гедимин шагнул за первую подвернувшуюся, нашёл проём меж досками слишком широким, но выбирать было некогда. «Нанны… У них же выделительная система, как у всех гуманоидов,» - думал он, угрюмо щурясь, пока болезненно запускалась его собственная выделительная система. «Сколько же… отходов… от примитивной… пищи! Ты бы ещё… столешницу… погрыз!»

Проходящая мимо кимея сочувственно мяукнула, задвинула ширму плотнее и юркнула к соседней. Гедимин мигнул. «Вот ей проём между досками точно широк! Тут что, настилы разной толщины – для существ разных размеров?..»

Он стиснул зубы – изнутри отходы рвались быстрее, чем удавалось от них избавляться. Во рту стало горько. «Как всё-таки нанны… и люди, и все прочие… это выносят?! Каждый день – и не по разу…»

- Что-то тяжко тебе, Древний, - снаружи зашуршали сухой травой. Кимея уже выбралась из-за своей ширмы и остановилась рядом с подошедшим нанном.

- Ма-а! Не дать ли послабляющего зелья?

Гедимина передёрнуло. «Да мне бы то вывести, что уже проглотил! Не хватало новых мутагенов…»

…Через полчаса он, уже не раздуваемый изнутри, сидел за выскобленным с утра столом и жадно пил Би-плазму. Нанны косились озадаченно, но попробовать не просили. У них уже были лепёшки, блестящие от жира, густая белая жижа в кружках и варёные яйца в широкой миске – определённо птичьи. Гедимин покосился на сканер – прибор будто хлебал брагу с ним вместе, но так и не протрезвел. «Кто у него там вымер в плейстоцене? Он вообще что сканирует?..»

- Что, опять не несутся? – услышал он негромкий голос; нанн, снимающий с яйца скорлупу, кивнул на почти уже опустевшую миску.

- Да еле-еле, - отозвалась самка, откусывая от лепёшки и ненадолго замолкая. – Наружу всё рвутся. А куда наружу?! Там руку высунешь – кожа лопнет!

- Птицам тяжко без неба, - нанн шумно вздохнул. – Даже и нелётным. И в хлев хоть не заходи. На местных травах молоко густое, только доится по три капли…

- Травы тут высокие, - поддержал Айшер с места во главе стола. – Выгнать бы скотину, дать ей размяться, - еды она себе нашла бы! Зверей тут нет, змей нет. Только вот холод… Древний! Как голова с утра? Может, тебе жиру с пряностями? От него мигом легчает!

- Нормально голова, - от одной мысли о новой порции «мутагенов» внутренности сжались в комок. – Я вчера никому не навредил?

- Даже и не пробовал, - с широкой ухмылкой заверил Айшер. – Только кулак поднял, когда мы у тебя сонного хотели «топор» забрать. Мы тебя и оставили, как есть. Ты, видно, привык в степи его под руку класть… Так что со вчерашним уговором? Придёшь весной?

- Приду, - отозвался сармат. – Только думаю… Лучше мне одному там разобраться. Червяки точно выползут, а отпугиватель может не сработать. Вам с топорами там будет непросто.

Айшер хмыкнул.

- Ходили. Видели. Вернулись. А вот один ты не управишься. Так что весной – сначала в Нейю… А сейчас куда идёшь?

- На юг, к побережью, - Гедимин вспомнил гору-«песочные часы»… наверное, воронку на её вершине уже залило доверху – тучи она притягивала и в лютую сушь. Нанн щёлкнул языком.

- К эльфам? Что ж, передавай привет из Нейи. Может, нам и рассказать про тебя сразу, чтоб они… а-а, река-то замёрзла! По льду – не выйдет.

- Айшер! – самка с жёлто-белыми волосами остановилась рядом. – Привета будет мало. Ты бы хоть знак дал ему в дорогу! Эльфы незваных гостей не любят, сам знаешь. А если гость в броне и с оружием…

Нанн помрачнел, отошёл к настенным полкам, прикрытым ширмой из соломы, долго там рылся и наконец положил на стол толстый обрезок выделанной кожи. На ней был схематично нарисован топор, разрубающий прямоугольник надвое. Значки на другой стороне Гедимин не разобрал.

- Эльфам это покажешь. Чтобы в Фиранкане знали – ты наш гость и друг. Тогда к городу подпустят. А вот пустят ли за ворота – не скажу. Про местный люд… ну, из старых, - нанн повёл плечом, - они говорят очень плохо.

Другой нанн, доедающий чищенное яйцо, громко фыркнул.

- А о ком хорошо? Эльфы есть эльфы, хоть бы и клан ртути!

- Ртуть – всё же не золото, - сдержанно ответил Айшер. – Заходили же к нам по лету. И послания от них приплывали, пока река не встала. Слушай, Древний. Ты с эльфами раньше не знался?

Гедимин качнул головой. «Фиранкана,» - повторил он про себя. «И все уверены, что мимо я не пройду… Прибрежный город? Порт? Может, хоть они знают, что там в море?»

- Хорошо тебе! – второй нанн шумно вздохнул. Айшер укоризненно цыкнул и перевёл взгляд на Гедимина.

- Ты его не слушай. Клан ртути и клан золота – совсем не одно и то же. Золотые эльфы сюда и не пойдут. И медных не пустят. Но нрав и у ртутных непростой. Что ты наш друг – это хорошо. Нам они верят. А вот чтобы о тебе хорошо сказали… Ты ведь мастер? Сделай вещицу им в подарок. Если она будет приятна – хоть на вид, хоть на слух, хоть на запах или на ощупь – ты с эльфами сразу поладишь…

- Только эльфами их не зови, - тихо промяукала под ухом кимея – как она подобралась вплотную незамеченной, сармат так и не понял. – Себя они называют «микана». Это значит – «из города».

- Запомню, - прошептал Гедимин. – Айшер! Можешь на карте показать эту Фиранкану?

- Да здесь она, в устье Фирана, - озадаченный нанн ткнул пальцем куда-то в побережье. – Стой! А что у тебя Фирана нет?

- Не дошёл туда, - буркнул сармат. – Материк большой.

«Устье реки. Город. Удобное место для порта. Интересно, как там летом? Зимой-то сухо, а летом их не смывает?» - он вспомнил свои заходы на южное побережье и летние ливни.

Пока Гедимин пунктиром чертил русло реки Фиран и пристраивал в устье красную точку с подписью «Фиранкана», кто-то из наннов смёл со стола очистки и с ведром ушёл к боковой двери.