…Темноватый «шлюз» после промороженной улицы показался Гедимину жарким – но куда теплее было внутри, в длинной комнате с содвинутыми столами. На тёмном дереве, многократно выскобленном и пропитанном чем-то маслянистым, перед сарматом стояла высокая кружка густой мутной жижи. Рядом лежало что-то пористое в толстой кожуре, разрубленное надвое – на две «миски», куда уже налили ещё более густого вещества с кусками мяса и неопознанных кореньев… или клубней, или очень мясистых листьев, - сканер рядом с «фонящими» соседями работать отказался. Гедимина окликнули, зачем-то вскинули полные кружки, - сармат повторил жест и вместе со всеми поднёс ёмкость ко рту. Сквозь респиратор, отсеявший муть, просочился слабый раствор спирта. «И что, на таких гигантов оно действует?» - Гедимин с сомнением посмотрел на жижу и эксперимента ради отхлебнул без фильтров. Может, это была и не Би-плазма – но состав, несомненно, сытный и немного бодрящий.

- Ешь, Скиталец, - повернулась к Гедимину ближайшая из наннских женщин – с жёлтыми, местами побелевшими волосами, с резкими складками на лице. – Летний урожай был хорош. Тут бы по три раза сеять, если бы чаще шли дожди! Да и зиму бы помягче и со снегом. Не знаю, как Арцаккар до сих пор не пересох…

Гедимин покосился на пористое «блюдо». Сканер из-под стола определил, что в составе есть клейковина и углеводы, - никаких странных химических элементов, просто местный хлеб. Коренья в мясном вареве прошли закваску, листья были завялены, да и мясо тоже, - нанны не зря притихли, работая челюстями, развариться как следует «реагенты» не успели. Гедимин покосился на высокие потолочные балки, - дерево явно откуда-то привезли, тут такие стволы вымахать ещё не успели… «Ну, канализация тут есть…» - он, подавив тяжёлый вздох, отгрыз от пропитанной варевом «тарелки» край.

Челюстным мышцам пришлось нелегко. Кажется, запросто с этой едой управлялись только острозубые кимеи да сиригн. Жуя, Гедимин оглядывался по сторонам. За столом собрался всего-то десяток наннов, - остальные забрали еду и кружки и разбрелись по широким лавкам вдоль стен. Там же сидели – или уже лежали, свернувшись клубком – полосатые бело-серые нхельви. Оттуда, где устроили Гедимина, просматривался весь стол, зато он оказался спиной к очень интересующему его сооружению – кирпичной печи. Приплюснутый полый «обелиск»-четырёхгранник врастал в угол, упираясь вершиной в потолок, - жар распределялся по всем «отсекам» дома, и этой большой комнате точно хватало – даже на лавках у самой двери поселенцы сняли верхнюю одежду и остались босыми, в свободных рубахах и штанах с завязками. «И у наннов с эластичными материалами туго,» - думал Гедимин, обгладывая подвернувшуюся кость. «Странно, что в Миане настолько… неравномерно с технологиями…»

- Древний! – к нему незаметно подсела кимея, держащая наготове свиток. – Ты кость разломи, там внутри мозг…

«А я вот мозгом обделён,» - Гедимин вспомнил мучения филков, дорвавшихся до человеческой еды, и еле сдержал тяжёлый вздох. Среди пищи наннов не было ничего, синтезированного из Би-плазмы, - значит, выделительную систему сармат нагрузил по полной, похлеще, чем Кенен Маккензи. «Был бы внутри меня мозг – не пихал бы в себя мутагены!»

- Инся? – цвет меха и глаз кимеи выглядел знакомо. Та довольно заурчала.

- В Нейе уже знают о твоих долгих странствиях! Тут говорят, ты и карту составил в дороге?

- А смысл шататься без карты? – Гедимин развернул голограмму. Вокруг перестали жевать и резко выдохнули, те, у кого рот был свободен, защёлкали языками, кимеи залезли на стулья, и даже сонный сиригн резко выпрямился на лавке и вскинул чешуйчатую морду.

- Знаки! – Инся впилась взглядом в карту. – Ма-а!..

Остальные мяукающие возгласы Гедимин не разобрал, но ещё пять кимей – все, кто пришёл в гости к Айшеру – вмиг собрались кругом. Сармат опустил руку с передатчиком так, чтобы некрупным фелиноидам было удобнее разглядывать. Вокруг недовольно засопели нанны, Айшер даже встал из-за стола и нагнулся.

- Сарматская карта! И знаки… верно же! Ахэй, Камнерубы! Гверис! И вы, кимеи, тоже! Все узнали? Знаки с древних камней!

Двое бородачей и Гверис-охранница вздрогнули, прижимая кулак ко рту.

- Предупреждение про Огнистых Червей! Мы же поняли его тогда! Это ты сказал – пробьёмся!

- Земляное масло! – насупился бородатый нанн. – Не за ним, что ли, шли?! Я знак видел, смотрел в оба, - отбились же! Зимой и за маслом сходили… Значит, Древний, это твои камни и твои знаки?

Гедимин покосился на кимей – те, растянув на столе несколько свитков, примеряли их к карте-голограмме и мяукали и шипели наперебой. «Они что, вручную собрались перечерчивать? Такой объём?!»

- Да, знаки мои, - сказал сармат. – Хорошо, что пригодились. Не знал, что их будут читать… гости из Мианы.

Айшер хлопнул его по плечу.

- Вот ты поработал! Твои камни видели от ледяной стены до эльфийского берега. На дне Тэкры много панцирей червяков. Ты порубил их?

- Наверное, - признал Гедимин. – Но их там ещё и едят…

Нанн широко ухмыльнулся.

- Ну, Хальконы едят с шелухой! А если она валяется, да ещё разрубленная… Я думал, сарматы лучевые копья любят. А у тебя, значит, лучевой топор?

Гедимин мигнул. «Копья?.. Уран и торий! Бластер-прожигатель, сквозной раневой канал… и верно, похоже на рану от копья. А сфалт рубит… или режет, - но у наннов топоры в ходу, ножи – так, за столом подсобить…»

- Это рабочий… топор, - отозвался он. – Для ремонта, не для убийства.

Гверис громко хохотнула.

- Да, а латы – чтоб за работой не запылиться!.. Но за знаки – наша благодарность. А червякам туда и дорога. Скорее бы Хальконы их переели! Точно говорю – это они не пускают в Тэкру воду. Без них давно было бы озеро – как там, на севере, между горами! Верно, Айшер? Найдвар? Кимеи, так я говорю? Если бы червяков перебить до последнего, чтобы землю не сушили, - сюда бы мигом дожди пришли! И Арцаккар бы до дна не промерзал, и рыба в него вернулась бы. Ведь ни рыбёшки, - видано такое?!

Гедимин уставился в стол. Что-то всё-таки подействовало на мозг и сердце – кровь по жилам потекла быстрее, то ли от незнакомой пищи, то ли от излучения со всех сторон. «Рыба. Да, рыба… если у Крониона не выйдет, буду искать другого биолога. Что-то, способное