– Думаю, ситуация везде примерно одинаковая. Как только чудовища исчезли, стоило ожидать, что все так и будет. Вы, наверное, сами это понимаете.

Провидение? Нет, не понимаю. Я все еще не привыкла к порядкам этого мира и выдала только «ах вот оно что» после того, как все уже случилось.

Но Киллиан точно все понимал. Он мягко забрал у меня ключ из руки, легко покрутил его пальцами и скривил губы в улыбке:

– Тогда пойдемте?

– …

Боже, только посмотрите на эту мерзкую ухмылку! Куда он дел всю доброту и мягкость, которые были в карете?

А вдруг это не какое-то невероятное совпадение, идущее вразрез с классической литературой, а часть плана Киллиана? Хотя я понятия не имею, с какого момента он начал собирать этот пазл.

– Я лучше посплю в карете.

– Мне-то все равно. Но вы уверены? Звукоизоляции не будет.

Эй, а звукоизоляция-то здесь при чем?!

– Я же одна спать собираюсь…

– Так нельзя. Опасно.

После этих слов я еще сильнее натянула капюшон и огляделась по сторонам. Как он и сказал, было очевидно, что где-то поблизости появился заказ: наемники с грубыми голосами сновали здесь целыми толпами. На вид все как на подбор так себе.

Хм… Конечно, людей по одной внешности не судят, но от того, как неприязненно они косились на меня, невольно складывалось впечатление, что с безопасностью тут все очень плохо, особенно для такой хрупкой особы, как я.

Пока я колебалась, Киллиан предложил:

– Я уложу вас спать рядом с собой. Вам будет настолько уютно, что вы не почувствуете разницу между моими объятиями и объятиями вашей матушки.

– …

Так, значит, он не забыл эти слова?

Я смотрела снизу вверх, как он повторяет мою фразу, а затем, тяжело вздохнув, поплелась вместе с ним в выделенную нам комнату. Все-таки я была виновата, и, кроме того, казалось, куда бы я ни направилась, он все равно увяжется следом.

Но стоило мне шагнуть в комнату, как…

Щелк.

Едва мы вошли, он захлопнул дверь, уперся в нее ладонью и навис надо мной, преграждая путь. А затем прошептал прямо в ухо:

– Ширма?

Значит, он все-таки злится!

Я живо представила удава, который, дождавшись момента, пока добыча расслабится, обвивается вокруг нее кольцами, сдавливает дыхание и проглатывает одним махом.

– Я ляпнула лишнее…

– Я многое тебе спускал, потому что берег тебя. Но раз ты сделала настолько неверный вывод, придется показать тебе, что я далеко не ширма.

– Только не надо… уничтожать всю империю…

– До таких радикальных методов я не опущусь.

Эй, господин злой колдун, да вы злопамятный до ужаса!

– И что я должна сделать, чтобы ты меня простил?

В конце концов, здесь есть моя вина. Я с обреченным видом спросила об этом, и Киллиан покорно убрал руки, которыми упирался по бокам. Кончиками пальцев он, почти не касаясь, провел по моей щеке и прошептал:

– Айла.

Его сладкий голос окутал мое ухо. От щекочущего прикосновения я слегка прищурилась и медленно подняла взгляд.

– Как ты сама понимаешь, времени у нас немного.

– Да…

– И хоть это не божественное откровение, ты все равно знаешь то, чего знать не должна. Однако я не буду выпытывать у тебя это.

Киллиан уже говорил так раньше: чем больше будет накапливается моей лжи и его терпению окажется на грани, тем труднее мне придется расплачиваться.

С ним то же самое. Кроме того, что он «злой колдун» и не раскрыл о себе никакой правды. Я также не собиралась копаться в том, о чем он не хотел говорить. Во-первых, потому, что цеплялась за эти спокойные моменты, а во-вторых, потому, что расплачиваться за тайны в любом случае придется обоим.

– Как ты думаешь, чего я от тебя хочу?

– …

Я уже собиралась ответить: «Откуда мне знать», но почему-то подумала, что это неправда, и рот захлопнулся сам собой. Киллиан уже косвенно упоминал об этом.

«Опустить до моего уровня».

Он усмехнулся и развернулся спиной. Я просто смотрела, как он неторопливо идет и усаживается на край кровати.

– Чего ты хочешь от меня?

Наверное… того же, чего и он.

Чтобы он из-за меня ломался.

Чтобы не мог жить без меня.

Даже если он возненавидит меня за это, в конце концов все равно простит.

– Когда двое делают то, чего хотят, они ведь не просят прощения, верно?

Он откинулся на изголовье кровати и сказал:

– Иди сюда. Не веди себя так, будто пришла отбывать наказание.

Чем больше думала, тем явственнее понимала: отношения у нас и правда странные. Для меня Киллиан был дорогим человеком, я желала только его, и казалось, что он тоже нуждается во мне. При этом мы называли друг друга не возлюбленными, а «импульсом». Ну что это вообще такое?..

Пока я кривилась, захлебываясь невыразимым чувством греховности, перед глазами предстал Киллиан, вальяжно устроившийся на кровати. С такого расстояния глаза сами собой тянулись к его губам, ярко выделяющимся на фоне слишком бледной кожи. У него даже форма губ красивая. И без улыбки уголки рта слегка приподняты, сами губы не слишком толстые, не слишком тонкие – как раз такие, как нужно…

– Я все время думаю…

Облизнув пересохшие губы, я сделала к нему шаг.

– Когда я рядом с тобой, кажется, будто внутри меня что-то все время рушится.

И в хорошем, и в плохом смысле.

Стоило мне так сказать, он ответил:

– Какое разочарование… А вот для меня каждый прожитый с тобой день – сплошной кошмар.

Кошмар, значит. От «худшего колдуна» это слышать как-то необычно.

Я возмущенно фыркнула, но не остановилась, и он протянул руку, приглашая меня подойти.

Не знаю, в какой момент я подпала под его чары. Наверное, Одиссей чувствовал себя примерно так же, когда его тянула песня сирен? В какой-то момент я очнулась и обнаружила, что уже сижу на нем сверху, опершись на его грудь, пока он полулежит на кровати. Киллиан легким движением направил мои блуждающие руки за свою шею.

Я крепко прикусила его пухлые на вид губы. Такие красные и сочные, что казалось, стоит коснуться зубами – и выступит сладкий сок, но, разумеется, чуда не произошло. Как только язык скользнул по губе, проколотой моим клыком, как во рту появился металлический привкус крови.

Киллиан, глядя на меня снизу потяжелевшим взглядом, прошептал сквозь соприкасающиеся губы:

– В прошлый раз ты тоже кусала.

Раньше я даже не догадывалась, но именно после встречи с ним поняла, что когда я завожусь, то начинаю кусаться…

– Знаешь, какое у тебя