ядру, которое отказывалось покидать лес и излучало угрожающую ауру.

Местонахождение колдуна было теперь в пределах досягаемости. Однако он оказался слишком грозным, чтобы Василий мог противостоять ему лицом к лицу. Прямой атаки следовало избегать любой ценой.

Он собирался сначала точно установить положение цели, дождаться, когда колдун уйдет, а затем незаметно похитить того, кто управляет временем.

Пока он строил планы, вокруг крутились двое детей.

«Я же решил на этот раз без жертв… Но если свидетелей нет, то убийство двух карапузов не создаст проблем?..»

Он в раздумье склонил голову набок, но тут же покачал ею.

«Если получу осколок бога и избавлюсь от проклятия, мне придется жить среди людей. А значит, больше нельзя просто так убивать кого попало».

Он снова аккуратно закрыл повязкой на глаза. Вырвавшись из рук брата, Мерфи тут же спросила с искренним любопытством:

– А почему у тебя на глазах это?

Василий, чья логика мало чем отличалась от детской, отозвался без малейшего смущения:

– Силу нужно запечатать.

– Почему?

– Потому что если ко мне прикоснешься, то умрешь.

– Почему?

– Потому что рядом со мной все становятся несчастными.

– Почему?

– Не знаю. Линда говорит, это плата за силу.

– Поче… Ай!..

– Хватит, почемучка!

Филип дернул Мерфи за волосы и влепил подзатыльник. Затем он снова спрятал ее за спину и недоверчиво посмотрел на Василия.

– Запечатал силу, значит… – И с явным облегчением заключил: – Я подозревал это с первого раза, как увидел тебя, но, похоже, ты и правда заразился тем недугом, который поражает половину подростков.

– Недугом?

– Один знакомый тоже этим переболел. Вечно ходил с забинтованной рукой и говорил, что у него в ней пламя черного дракона. Кажется, лекарства от такого нет. Так что тебе лучше поскорее вернуться в реальность и начать жить нормальной жизнью, – равнодушно заметил Филип, а затем коротко попрощался.

При всей своей странности Василий терпеливо отвечал на вопросы ребенка, не грубил и не шипел. Да, он рассуждал и вел себя непривычно, но почему-то в этой запечатанной силе было что-то знакомое, отдаленно напоминавшее того самого приятеля с пламенем черного дракона в руке. Однако недоверия к чужаку это не отменяло.

Без лишних раздумий Филип потащил Мерфи прочь. Василий, продолжая моргать из-под повязки, окликнул их:

– Эй, а кто избавил эту местность от чудовищ?

– А? Ведьма!

– Ведьма? – озадаченно переспросил он.

– Как же ее звали… А, точно.

Имя он слышал вскользь, но память у Филипа была неплохая.

– Айла Мертензия.

Ведьма Айла.

Василий повторил эти слова про себя, чтобы накрепко запомнить имя героини, которая уничтожила всех чудовищ и которую люди все равно продолжали называть ведьмой.

Глава VII

В карете по дороге обратно в особняк я, не отрываясь от книги и не обращая внимания, укачивает меня или нет, погрузилась в читательский транс. Благодаря заботе Аслана мне очень повезло вкусить духовной пищи.

Но всему есть предел. Сейчас карета ехала не по столице, а по совершенно немощенной проселочной дороге. Карета не просто тряслась, а сильно раскачивалась из стороны в сторону. И, не в силах преодолеть укачивание, я наконец сдалась.

– Уэ-эк…

– Упрямая же вы.

Киллиан силком отобрал у меня книгу, которой я себя мучила. Он уложил меня к себе на колени.

– Когда укачивает, нужно лежать неподвижно.

Заметив, что я издаю стоны и ворочаюсь из-за его твердого бедра, он быстро подложил мне под голову подушку из салона кареты. Рука его привычно пригладила мои растрепанные волосы, и, когда пряди, щекотавшие лицо, были убраны, стало куда легче.

Разглядывая снизу его лицо, которое в таком ракурсе не утратило своей привлекательности, я широко зевнула и подумала, что давненько не была в таком умиротворении, когда наши взгляды с Асланом встретились. На его лице прописными буквами было написано: «Что это я только что увидел?»

– Твой дворецкий обычно… вот так прислуживает?

Аслан был сбит с толку.

Похоже, остальные дворецкие при аристократах таким не занимаются. У меня не было возможности наблюдать за слугами в этом мире, поэтому я просто предположила, что поведение Киллиана нормально. Однако оно оказалось совершенно нетипичным.

– Как будто вы парочка любовников… Неужели вы двое и правда…

О нет, нас в открытую подозревают в отношениях!

Хотя, конечно, мы с Киллианом и за руки держались, и обнимались, и целовались, и вообще делали почти все что можно – обижаться особенно не на что! Просто я морально не готова, что это всплывет наружу!

Оцепенев, я поспешила закончить фразу за Аслана и с затуманенным взглядом произнесла:

– Если бы у меня была мать, разве она не позволила бы мне вот так полежать у нее на коленях?

– …

– Я без задней мысли попросила об этом дворецкого, вновь ощутив себя ребенком. В итоге вышло довольно-таки неловко.

Услышав слово «мать», Киллиан посмотрел на меня так, будто не поверил своим ушам. От его взгляда у меня защипало кожу на лице. Разумеется, я его прекрасно понимала, но… нас же подозревают, что еще оставалось?

– Вот оно как… Прости. Я как-то не подумал об этом.

Стоило мне надавить на жалость, как Аслан тут же поддался, чего я никак не ожидала. Видимо, и он, лишенный с детства матери, все это время в глубине души продолжал ее оплакивать и скучать.

«Проклятье, прости за это…»

Сгорая от чувства вины, я попыталась резко подняться. Но Киллиан, на лице которого расцвела довольная улыбка, одним движением уложил меня обратно и большой ладонью накрыл мне глаза.

– Спите. Нам еще долго ехать.

Он предложил мне уснуть таким мягким голосом. Конечно, когда укачивает, лучше всего поспать, но… почему голос такой низкий? По полу ползет, что ли?

– Печально слышать, что вы воспринимаете меня именно так. К вашему пробуждению попробую стать достойным доверия дворецким, так что хорошенько отдохните.

Чего?..

– И да пребудет с вами спокойствие на этом долгом пути.

Он пробормотал эти слова, словно предсказывал, что предстоящее путешествие наверняка будет тяжелым.

Под его ладонью я внезапно почувствовала, как голова проясняется. От таких слов сон как рукой снимает.

Что это вообще должно значить? Похоже, он изо всех сил пытался говорить намеками, чтобы Аслан не понял, о чем речь. На этом «долгом пути» я изрядно устану и выбьюсь из сил? С тех пор как у меня появилась божественная сила, меня, вообще-то, так просто не утомишь. Что это за дело такое, от которого устану даже я?

У меня появилось дурное предчувствие, и в памяти всплыли все те отговорки,