Как глубоко он копал под себя все это время? Нужно будет успокоить его как следует, когда вернемся. Даже подумать не могла, что Аслан будет настолько переживать. Я же перед отъездом предупредила только герцога Мертензию, что моя вылазка может затянуться надолго.

Я вздыхала, читая одно письмо за другим – их оказалось больше десятка. Я невзначай подняла голову… и увидела самого Аслана. А?..

– ?..

Я не могла поверить своим глазам. Даже после того, как я их потерла, Аслан не исчез. Я бросила взгляд на письма, потом на лицо Аслана, снова на письма и опять на Аслана.

Подойдя, я ткнула его пальцем, чтобы убедиться, что он настоящий, и только потом до меня дошло, что происходит. Неужели горничной было неловко из-за того, что Аслан явился ко мне лично?

Я подняла обе руки, призывая к спокойствию, и сказала:

– Это не побег из дома. Успокойся.

– Я…

– Да?

– Я решил, что ты сбежала, поскольку солгал тебе…

О какой лжи он говорит?

Я вообще не поняла, что он имеет в виду, и стала судорожно вспоминать наши последние разговоры. В последний раз мы вообще обсуждали, как поживает писатель Линте.

– И в чем ты мне соврал?

– …

На мой искренний вопрос он сузил глаза и пристально посмотрел на меня.

Чуть нахмуренные брови и такое сложное лицо, будто его вывели на чистую воду, но что-то вызывает сомнение, а еще как будто все происходящее кажется нелепым.

– Правда не знаешь?

– Нет.

Куда исчез тот милый, мнущийся Аслан, который вечно смотрел снизу вверх, выжидая мою реакцию? Лицо его окаменело, и он, не говоря ни слова, отвернулся и просто ушел.

Так… зачем тогда вообще приехал? Я растерянно смотрела ему вслед, пока его фигура не исчезла.

Тем временем Киллиан довольно приподнял уголки губ:

– Когда ты действительно чего-то желаешь, то часто не замечаешь этого, даже если оно прямо перед твоим носом.

Он имеет в виду, что вещи становятся невидимыми, когда их ищешь? Такое нередко случается. Но зачем об этом говорить сейчас, без всякого повода?

Я вопросительно посмотрела на Киллиана, требуя объяснений, но он только молча покачал головой и ничего не добавил.

* * *

Всю обратную дорогу в столицу в карете рода Мертензия Аслан сидел с застывшим лицом, глядя в окно. Казалось, в экипаже на градусов десять холоднее обычного.

Эм… Я что-то сделала не так?

Карета, на которой он приехал, была буквально набита книгами Линте. Сюда попали даже лимитированные издания ранних работ, которые издательство ни в какую не хотело мне продавать, сколько бы денег я ни сулила. Видите ли, автор был против выпуска этих книг.

И как Аслан их достал? По отсутствию обложек становилось понятно, что, скорее всего, это еще и книги с автографом. А сам говорил, мол, приврал о том, что он друг Линте. Выходит, никакой это не обман.

– Аслан?

Я вытерла выступившую у губ слюну и позвала его, но взгляд от лимитированных изданий все равно не могла оторвать.

Да, главные хиты Линте и правда шедевры, но его ранние работы обладают собственным неотшлифованным шармом. Не особенно ценя творчество Линте, Аслан тем не менее привез столько томов. Похоже, все это ради того, чтобы я могла их прочесть.

Настоящий няшный цундэрэ[1]… Окей, беру обратно свои слова о наших реалистичных братско-сестринских отношениях.

Воздух в карете стал таким тяжелым, что сидеть и, хихикая, читать книги было совершенно невозможно. Мне казалось, что я собака, которую дрессируют, держа лакомство перед носом. Можно? Нельзя? А если все-таки можно?

– Аслан? Ты ведь для меня их привез, да? Я тронута до слез заботой старшего брата.

– …

– Аслан?

– …

Сколько бы я ни звала его, он молчал.

«Если ты просто разрешишь мне спокойно читать, кровопролития не будет…»

Так и хотелось вцепиться ему в воротник и пригрозить. Но это как-то слишком по-бандитски.

Я была в шаге от потери рассудка и не могла понять, за что мне такая пытка. Я чувствовала себя опустошенно, как кочевник в пустыне, который, увидев перед собой оазис, понял, что это всего лишь мираж.

В конце концов, скрепя сердце я решилась на откровенно безумный шаг:

– Знаешь, какую ягоду я люблю больше всего?

Черный как смоль стеклянный взгляд Аслана встретился с моим. Взгляд Киллиана, сидевшего рядом со мной с полузакрытыми веками и пассивно наблюдавшего за всем происходящим, тоже обратился на меня.

Я невозмутимо выпалила:

– Асланику.

– …

– …

Ну да, если бы я услышала такое от кого-то другого, меня бы саму стошнило только что съеденным завтраком. Не окажет ли это обратный эффект? Может, он скажет: «Хватит позора, читай уже свои книги»?

К счастью, Аслан не стал изображать рвотные рефлексы на мой откровенный позор.

– Прекрати, – прервал он меня максимально решительно.

– Слушаюсь…

Я сникла, осознавая тяжесть содеянного, и сжалась в комочек. Аслан какое-то время косился на меня, а затем, ничего не говоря, протянул одну из тех книг, которые я только что буквально сверлила взглядом.

Настоящий цундэрэ… Я машинально взяла книгу, взглянула на Аслана по-новому и тихо сказала:

– Больше никогда не уйду вот так, ничего не сказав. Не думала, что ты переживаешь. Из-за чудовищ в горах почта задерживалась…

– Вот именно. Я волновался, потому что ты отправилась в место, кишащее тварями.

– Виновата, – тут же покаянно склонилась я.

– Начнем с того, зачем ты вообще туда поехала?

Ну… чтобы спасти Шарлотту и Леннокса и занять позицию их спасительницы… Такое же прямо не скажешь.

– У меня были дела.

– Какие?

На этот раз он неожиданно оказался настойчив. Его серьезный вид говорил о том, что он явно не собирается, как герцог Мертензия, отмахнуться в духе «сама знает, что делает».

После минутного колебания я вспомнила лица рыцарей, пришедших в восторг от моих незначительных действий. Увидев, как я убиваю монстров, они подпали под сильное заклинание, приведшее их к ошибочному убеждению, что я приехала спасти это владение.

– Истребление чудовищ.

Лицо Аслана тут же сморщилось. Все-таки, судя по всему, отмазка была так себе.

– Я слышал об этом еще до того, как мы прибыли в Казен. Но с каких пор ты скрываешь такие навыки?..

Он осекся и, тяжело вздохнув, покачал головой:

– Ладно, черт с ним. Допустим, ты и правда поехала ради истребления чудовищ. Но почему именно в Казен, с которым у нашего дома нет никаких связей? И это притом, что лично у тебя с ними тоже никаких отношений.

– Ну… потому что