Густая безлунная ночь обступала со всех сторон, и казалось, что там, во тьме, кроется тот самый прекрасный мир, полный красоты, тепла и счастья. Да, стоит солнцу подняться утром, как станут видны все незаживающие раны человеческой жизни. Но Таня уже не боялась. А зло питается только страхом.

– Осень. Ягоды губ с ядом.

Осень…

Пела девушка. Ее спутники курили и щурились от пламени. Таня, глядя в огонь и ни к кому не обращаясь, сказала шепотом:

– Все будет хорошо.

Голос девушки отозвался эхом:

– Время бросать гнезда.

Время менять звезды…

Арсений обернулся к Тане, и она увидела, как в его зрачках мечется огонь. Он молча притянул ее руку к себе и прижался губами к ладони. Таня не вырвала руку, только вопросительно посмотрела на Головина.

– Кони мечтают о быстрых санях.

Надоела телега.

Поле – о чистых, простых простынях снега…

Девушка пела отстраненно, как будто и не нуждалась в слушателях, а звук ее голоса создавал собственную вселенную для жизни. Таня была благодарна ей за это молчаливое разрешение быть совсем другой. Она сидела неподвижно, боясь спугнуть незнакомую певицу, лысого парня с сигаретой в зубах и старшего научного сотрудника Вычислительного центра Российской академии наук Арсения Головина, который прижал ее ладонь к своему лицу.

– Кто смажет нам раны

И перебинтует нас?

Кто нам наложит швы?..

Бархат ночи был теплым и нежным на ощупь. Вселенная как будто спрятала свой гремучий ржавый хвост бесконечности, уютно, по кошачьи свернувшись на теплых коленях Земли. Фрактальность, вечное повторение большого в малом, целого в части, любовь Вселенной к кольцам, сферам и возвращениям, где смерть не решает ничего, потому что снова тут же становится жизнью, – вот о чем пела девушка. Ну или Тане так казалось. Она осторожно повернулась к Арсению, обняла его и на мгновение прижала к себе его голову.

Девушка закончила песню. Все зааплодировали.

– Красивая песня! – сказал Головин. – Чьи это стихи?

– Башлачева, – отозвался второй парень, у которого в носу поблескивало маленькое серебряное колечко, – он лучший. Слышали?

Таня с Арсением покачали головой.

– Я Таня, – сказала зеленоволосая девушка, привстав.

– Я тоже, – улыбнулась Таня, пожимая ей руку.

Парней звали Сережей и Славой. Верхушка старой липы над ними зашумела от порыва ветра, но пламя костра едва дрогнуло: крепкостенные домики не давали прорваться во двор ветреному хаосу.

– Мне кажется, сейчас Вселенная хочет, чтобы нам всем было хорошо. Нас ктото бережет, – сказала Таня.

– Вы имеете в виду антропный принцип? – деловито уточнил Слава, лысый парень с мордой дракона на щеке. – Факт существования человека обусловлен строго ограниченным набором физических параметров. Шаг вправовлево – и человек не мог бы появиться.

Таня с Арсением переглянулись.

– Я думала о другом, но да, согласна с мистером Картером, который ввел понятие антропного принципа, – сказала Таня.

– Я вообщето физик, – заметил Слава.

– Славка, не пугай людей, – сказала Таня с гитарой и, повернувшись к Арсению, добавила жалобно: – Он во всем видит физику. Мы для него лишь интересная комбинация атомов.

– Ты преувеличиваешь, – хмыкнул Слава, протягивая подруге зажженную сигарету. – Современная физика – это новая форма богословия.

Певунья затянулась и внимательно глянула на Таню с Арсением.

– Вы очень хорошая пара, – вдруг сказала она, – от вас свет идет. Я вижу. Если вы расстанетесь, свет потухнет.

Таня с Головиным снова переглянулись и тихо засмеялись.

– Вы ей верьте, у нее бабушка ведьма, – серьезно сказал Сергей с кольцом в носу.

Вторая Таня докурила и снова положила на колени гитару:

– Эх, налей посошок, да зашей мой мешок —

На строку – по стежку, а на слова – по два шва.

И пусть сырая метель мелко вьет канитель

И пеньковую пряжу плетет в кружева…

Таня прижалась головой к плечу Головина и вдруг заплакала.

– Все будет хорошо, – прошептал Арсений, охватывая ее плечи, – вот видишь, что ведьма говорит, – нам нельзя расставаться.

– Ага, – подевчоночьи всхлипнула в ответ девушка.

– Объясни – я люблю оттого, что болит,

Или это болит оттого, что люблю?

– пела зеленоволосая.

– Только ты не уходи, – плакала Таня.

– И ты тоже не уходи.

– Нам еще статью писать, – заулыбалась Таня сквозь слезы.

– И пусть сырая метель всё кроит белый шелк,

Мелко вьет канитель да плетет кружева.

Песня рассыпалась в ночи. Высоко в темных небесах шумела липа, потрескивал огонь. Таня впервые за много лет почувствовала себя совершенно счастливой.

Примечания

1

Ричард Гамильтон (1943–2024) – американский математик, специалист в области дифференциальной геометрии и топологии; Стивен Кук (р. 1939) – американский ученый в области вычислительных систем; Майкл Атья (1929–2019) – британский математик, известный работами в области алгебраической геометрии и топологии.