на Чистых прудах в большой квартире, доставшейся ему от деда, физика и соратника Королева. В этой квартире Таня никогда не бывала, не стремясь сокращать дистанцию между ее хозяином и собой. Ктото в лаборатории рассказывал, что родители Головина эмигрировали в Штаты, когда ему было всего восемнадцать лет, а Арсений остался. В ВЦ поговаривали, что Таня уже давно стала любовницей Головина, но он убежденный холостяк и категорически против женитьбы. Таню все это не касалось. Она была благодарна Головину за его неизменную отстраненную вежливость и считала недостойным лезть ему в душу.

Испытывая устойчивый ужас перед любыми человеческими контактами, кроме рабочих, она всегда держалась настороже. Если бы Головин хоть раз нарушил невидимую границу ее одиночества, она бы немедленно изгнала его из своей жизни. Но Арсений Иванович чужих границ не нарушал и строго охранял свои. Таня ловила себя на том, что скучает, когда Головин подолгу не появлялся. Может быть, она хотела, чтобы граница была нарушена? Впрочем, дойдя до этой точки, Таня тут же останавливалась.

Между тем ее работа была почти завершена. Она ушла из «Инфосистемы» Козинцева и теперь смиренно выполняла грантовые задачи в лаборатории Маркова. Для оплаты съемной квартиры этого хватало, а большего ей не требовалось. Ее домашний компьютер уже давно подключили к Сети, и последние пару лет она работала из дома. Только изредка звонила Головину и предлагала совершить некогда традиционное утреннее путешествие. Тот приезжал немедленно. Он был единственным человеком, которому она доверила свой путь к решению задачи неравенства классов. Они гово рили на одном языке, и Таня знала, что Арсений Иванович попрежнему легко включается в ритм ее мысли. Недавно он защитил докторскую и теперь вел курс матлогики на мехмате МГУ. Таня же большую часть недели проводила дома, оттачивая доказательство. Оно получалось довольно громоздким. Опираясь на опыт Гёделя, Таня выстроила систему соответствий между понятиями, что позволяло ей выйти на простор чистой логики.

Настал момент, когда она поставила точку. Можно было готовить публикацию. Первым текст статьи получил Головин. Он молчал неделю. Потом всетаки позвонил, но не для того, чтобы обсудить Танино доказательство, а чтобы сообщить неожиданную новость: только что Математический институт Клэя, возникший всего два года назад как частная некоммерческая организация, выступил со списком Проблем тысячелетия из семи задач. Как и проблемы Гильберта 1900 года, эта семерка должна была определить развитие математической мысли на ближайшее столетие. За решение каждой из них институт обещал премию в размере одного миллиона долларов. Первой в списке стояла задача о равенстве классов.

– Миллион долларов? Но зачем? – растерялась Таня.

– Ну, допустим, вы захотите обрести полную и окончательную независимость от всего, что вам мешает, – осторожно заметил Головин.

– Независимость? – задумалась Таня. – Да, пожалуй. Но при чем тут миллион долларов?

– Вероятно, в Институте Клэя так понимают счастье, – сказал Головин. – Своего рецепта у меня нет.

– Что вы думаете о моей работе?

Арсений Иванович помолчал и ответил:

– Не знаю, насколько вас это обрадует, но я думаю, как только вы ее опубликуете, вы получите свой законный миллион.

Глава 46

Следующий месяц Таня безжалостно резала текст статьи. Ей хотелось сделать ее короче, а аргументы прозрачнее. Выбрасывая целые куски, которые казались ей слишком очевидными, она сократила работу до ста десяти страниц, чем вызвала протест Арсения Ивановича. Он настаивал на максимальной полноте рассуждений. Любой пропуск в логике делал работу уязвимой.

– Почему все сразу признали правоту Гёделя? – повторял он. – Потому что его рассуждения были очевидны. Вам нужно стремиться к тому же.

– Но есть вещи, которые каждый математик понимает интуитивно. Зачем объяснять? – возражала Таня.

Марков, целую неделю изучавший и полный, и краткий варианты, положил конец спорам, настояв на возвращении важных пояснений. В итоге число страниц выросло до ста двадцати трех. На том и остановились. Но тут снова возник спор. Марков требовал публиковать статью в «Математических анналах». Но Таня категорически отказывалась вступать в переписку с редакциями. Вечером 11 августа 2000 года она выложила работу в электронный архив научных статей Массачусетского университета. Теперь оставалось ждать реакции.

И она последовала. Поначалу на всех серьезных математических форумах мира прошла волна обсуждений. Тут же вспомнили скандальное выступление Белоиван и Головина на конференции в Лондоне. После той истории их совместная работа была единогласно признана и даже получила какуюто премию. Но теперь все говорили только о скандале, почемуто обвиняя в нем лично Таню. Научная молодежь обсуждала ее внешность, намекая, что с такими ногами в математике делать нечего. Многие открыто потешались над «русской мисс» и над тем, как популярны попытки решить задачу равенства классов среди дилетантов. Выходило, сам факт того, что «мисс Белоиван» взялась за это доказательство, автоматически делает ее дилетантом. Другие намекали на список задач тысячелетия от Института Клэя: стоит только бедных русских поманить миллионом долларов, и они тут как тут.

Таня не верила своим глазам. Любой профессионал видел, что работа такого объема делается не один год и была начата задолго до того, как составили этот список. Однако многих математиков обуял приступ неуместного остроумия. Казалось, никто всерьез не изучал ее доказательство.

Первым из крупных математиков высказался профессор Джон Миядзаки из Беркли. Он объявил, что доказательство не соответствует классическим правилам логики. Что, по мнению японца, сразу делает рассуждение если и не ошибочным, то по крайней мере труднопроверяемым. Доктор математики Майкл Джефферсон из Принстона подошел к делу тщательнее и уже через месяц опубликовал статью, где высказывал отдельные замечания по поводу ее работы. Сути доказательства они тоже не касались. Тем не менее Джефферсон заключил, что рассуждения Белоиван неверны.

Масла в огонь подлил доктор Питер Чесс из Колумбийского университета. Он опубликовал небольшую заметку, где честно признавался, что работу Белоиван еще не читал. Но, добавлял он, если доказательство верно, он готов доплатить этой смелой русской девушке еще двести тысяч долларов из своего кармана сверх миллиона Института Клэя. Тут же на форумах посыпались комментарии: ставки растут, эта русская может обогатиться.

Только через полгода выступил Майкл Атья. Атья осторожно замечал, что согласен со всеми высказанными формальными замечаниями, но его анализ позволяет предположить, что доказательство Белоиван верно. Вскоре отозвался и Институт Клэя, объявив, что собирает группу квалифицированных экспертов, которые займутся проверкой тезисов статьи. Таня вздохнула с облегчением, но не тутто было. Время шло, вроде бы группа работала, но никаких результатов в печати не появлялось. А математики продолжали упражняться в остроумии. Кончилось тем, что Таня просто перестала заходить на форумы и читать комментарии.

Подходил к концу первый год с момента публикации, когда появилась огромная