откуда знал о проклятии, как был связан с тенью, с которой она танцевала на сцене, – сначала ей нужно хорошенько выспаться. Переварить и осмыслить все, что произошло этой ночью и чем она рисковала. Разобраться с необычными чувствами, охватившими ее в тот момент, когда она увидела перед собой таинственного юношу с кожей, распадавшейся на крупицы пыли. Поэтому она могла подождать еще одну ночь.

Проскользнув в дверь, которую Этьен придержал для нее открытой, Эмберлин попала в коридор и отряхнула с пышной юбки пыль.

– Спокойной ночи, – раздался мягкий голос Этьена у нее за спиной. Она обернулась к нему, но он уже закрыл дверь, оставляя ее совершенно одну в тишине. Казалось, ничто, кроме утихающего в крови адреналина, не могло составить ей компанию.

Спустя несколько мгновений Эмберлин развернулась на месте и, не оглядываясь, бросилась в темноту.

Той ночью, когда Эмберлин снова прижалась к Алейде, она сразу погрузилась в измученный сон.

Глава XIX. Разгадка тайн

Перед следующим вечерним представлением, прямо перед выходом на сцену, Эмберлин увидела Алейду в черном платье с пурпурными вставками, стоявшую среди Марионеток. Подруга была права: в течение дня она хорошо маскировала свое недомогание. Плотный сценический грим скрывал темные круги под глазами, а она сама стояла прямо, расправив плечи. Если бы не маленькая складка между бровями и подрагивающая нижняя губа, никто бы и не догадался, что с ней что-то не так, пока не присмотрелся бы повнимательнее.

К тому времени, когда Эмберлин проснулась, Алейда уже ушла. Но Эмберлин не хватило смелости пойти в общую спальню Марионеток, чтобы найти лучшую подругу и рискнуть встретиться лицом к лицу с остальными сестрами. Не после того, как она с такой безжалостностью отвергла их прошлой ночью. Не тогда, когда рисковала их жизнями без их на то ведома. Вместо этого Эмберлин провела весь день, снедаемая мыслями об Алейде и Этьене. Пряталась в своей комнате, пока ее сестры вместе занимались привычными делами, пытаясь скоротать время.

Эмберлин старалась не думать о том, чем рисковала. Какой глупой была, раз не обдумала возможность того, что после смерти Малкольма могла прервать и жизнь тех, кого желала сберечь.

На протяжении всего вечернего представления Эмберлин ждала, что почувствует на себе тяжесть его взгляда, которая подскажет, что Этьен наблюдает за ее танцем. Но этого не произошло. Насколько позволяло проклятие, Эмберлин вглядывалась в тени, скрывающие стропила, искала сотканного из пыли юношу, пока тысячи пар глаз следили за ней одной. Осознав, что его там нет, она ощутила разочарование, но постаралась не обращать на него внимания.

Он пришел ровно в полночь, как и обещал.

Сразу, как башенные часы пробили полночь, откуда-то из глубины ее комнаты раздался стук. Эмберлин резко села в постели. Она осмотрелась, но ничего не увидела.

– Войдите? – отозвалась она, поднимаясь на ноги. Висящее на двери зеркало сдвинулось с места, открывая секретный проход, который Эмберлин никогда бы и не заметила. Послышались тяжелые шаги, и Этьен вошел в ее спальню. Он встал так, чтобы луч лунного света не касался его, и пристально посмотрел на нее. Пока они изучали друг друга, Эмберлин старалась не обращать внимания на нервное напряжение в груди, на странную уверенность в том, что между ними есть какая-то невыразимая связь. Внезапно она осознала, что одета в одну лишь ночную рубашку, и неловко одернула ее. Какое-то время никто из них не произносил ни слова.

Наконец, Эмберлин прочистила горло.

– Я не ожидала, что ты постучишься, – сказала она.

Этьен слегка улыбнулся ей.

– Ворваться в девичью комнату без стука? Я бы не посмел.

В воздухе между ними повисло молчание. Этьен с любопытством смотрел прямо на Эмберлин. Она наблюдала за таинственным юношей, который заставлял ее сердце биться чаще, любовалась этой абсолютной загадкой, стоящей всего в нескольких шагах от нее. Этьен выскользнул из тени, чтобы наконец-то прошептать ей на ухо все секреты. Те, которые она так отчаянно желала услышать.

Он возвышался над ней; его широкие плечи изящно переходили в руки, которые, как заметила Эмберлин даже сквозь свободную хлопчатобумажную рубашку, были мускулистыми. Он выглядел как близнец своей танцующей тени. Этьен держался прямо, как будто его тоже тянули за ниточки, челюсть выступала вперед, но вот исходящая от него уверенность, казалось, не достигала глаз.

А эти глаза… Они вторили цвету его кожи, когда он выходил на свет: серая пыль, кружащаяся на легком ветру, с расплавленным сердцем в груди, напоминающим полыхающую звезду. Лицо его обрамляли изящные темные локоны, которые завивались за ушами и падали на воротник рубашки. Он был невероятно красив, если можно так описать существо, рожденное из дыма и пыли.

При этой мысли Эмберлин нервно хихикнула, но быстро скрыла это за кашлем.

– Итак… Значит, в моей комнате тоже есть зеркало-обманка, да? – спросила она, пытаясь отвлечь его от слишком пристального разглядывания ее смущенного лица.

Этьен кивнул.

– Я знал, что они поселят здесь главную танцовщицу, – ответил он. Эмберлин склонила голову набок, но он просто указал на пустое пространство за зеркалом. – Давай пока помолчим.

Эмберлин кивнула и направилась к комоду, чтобы взять фонарь, но заколебалась, когда Этьен издал какой-то странный звук.

– Извини… Я бы предпочел, чтобы ты не зажигала его, пока мы вместе.

– Ох. Конечно.

Эмберлин прошла мимо него и проскользнула прямо в темноту за зеркалом. Этьен перегнулся через нее, чтобы закрыть проход, и она постаралась не обращать внимания на его горячее дыхание на своей щеке и нервное покалывание в животе. Потом он молча переплел их пальцы и повел ее сквозь густую тьму. Как и прошлой ночью, Эмберлин слепо следовала за ним, двигаясь так медленно, чтобы не наступать ему на пятки или не врезаться в спину. Ей не раз приходило в голову, что не стоит позволять незнакомцу вести ее неизвестно куда, но разве у нее был выбор?

У Этьена были секреты. И Эмберлин хотела узнать каждый из них.

Наконец, он остановился и пошарил рукой перед собой. Эмберлин терпеливо ждала, как вдруг что-то тяжелое заскользило по полу. Полоска света, сначала едва заметная, начала увеличиваться, становясь все шире и шире, пока Этьен открывал еще один потайной проход. Эмберлин вышла вслед за ним и огляделась.

Они снова пришли в заброшенный подвал с реквизитом, где она загнала его в угол. Эмберлин наблюдала, как Этьен возвращает фальшивую стену на место, скрытое тенями. Он поставил лампу в