углу рядом с его импровизированной постелью – достаточно далеко, чтобы они не попадали в круг света, который она отбрасывала, но достаточно близко, чтобы видеть ее. Эмберлин посмотрела на пропавшие книги мадемуазель Фурнье, озаренные сиянием.

Яркий свет осветил изуродованные лица марионеток, сброшенных в одну кучу и перепутанных между собой. Они не отпугнули ее так, как в первый раз. Они не несли в себе дурное предзнаменование, не предостерегали ее от опасности в виде таинственного зверя, который хотел причинить ей вред, как Эмберлин думала сначала, когда погналась за Этьеном. На самом деле это были просто сломанные куклы, которым требовалось немного внимания и заботы.

Эмберлин подошла ближе к марионеткам и провела по ним пальцами. Выбрала одну из них и вытащила из кучи. За ней потянулось еще три куклы, переливающиеся разноцветными ниточками. При виде безжизненных марионеток она сглотнула и принялась распутывать их.

– Итак… – сказала она, не оборачиваясь, чтобы избежать взгляда Этьена в тусклом свете заброшенного подвала. Вместо этого она сосредоточилась на распутывании нитей марионеток.

– Итак… – неуверенно повторил Этьен. – Я обещал рассказать тебе все, что знаю. Что тебя интересует?

Губы Эмберлин изогнулись в полуулыбке.

– Все, – пробормотала она.

– Хорошо, но с чего мне начать?

Эмберлин на мгновение задумалась, прикусив губу.

– Откуда ты знаешь о проклятии? О том, кто такой Малкольм на самом деле?

Она обернулась через плечо, услышав, как он тяжело сглотнул. У него на лице промелькнула боль.

– С места в карьер, я смотрю. Сразу переходишь к трудным вопросам. Полагаю, мне не стоило ожидать от тебя меньшего. – Этьен пытался говорить непринужденным тоном, но выражение его лица стало серьезным, когда Эмберлин не ответила ему тем же. – Раньше я был танцором, – продолжил он, но заколебался, когда глаза Эмберлин расширились и скользнули сверху вниз по его фигуре.

Неужели Этьен не всегда был воплощением тьмы и мрака? Безусловно, он обладал отличной фигурой и физическими данными, необходимыми для танца; огромным мастерством и подготовкой, необходимыми для их профессии. Поэтому новая информация не слишком удивила ее, особенно учитывая, что она каждый вечер танцевала с его тенью.

– Я состоял в другом танцевальном коллективе, и мы часто посещали Театр Пламени. Малкольм тогда собрал свою первую танцевальную труппу. Своих первых Марионеток.

Услышав его слова, Эмберлин чуть не выронила кукол из рук. Должно быть, именно на это намекала мадемуазель Фурнье в фойе, когда они только прибыли в Парлицию.

– Его первые Марионетки? Ты знал Эсме? – не удержавшись, перебила она его.

Взгляд Этьена на мгновение стал отстраненным.

– Да, именно. Единственная выжившая, хотя я могу лишь догадываться, что ей пришлось сделать, чтобы покинуть это место живой. Особенно если ты восхищалась ею, а судя по твоей реакции, так и есть. Значит, Эсме все-таки добралась до Нью-Коры? – спросил он со странной горечью. – Наверняка, раз ты ее знаешь. – Этьен отвернулся, и его голос затих, словно он погрузился далеко в прошлое. – Я… я хотел ей кое-что сказать. Но когда понял, что ее здесь нет, то предположил… – Он замолчал, не закончив предложение. Но это и не требовалось.

Он предположил, что проклятие подействовало и на нее.

Эмберлин покачала головой, не находя слов.

– Что случилось? – хрипло прошептала она, хотя в глубине души не желала слышать ответ. – Я все еще не понимаю, откуда ты это знаешь.

Плечи Этьена приподнялись, когда он глубоко вздохнул. Он начал расхаживать во мраке помещения, стараясь не попадать в свет лампы.

– Придется немного отмотать время назад, чтобы все объяснить.

Эмберлин кивнула, и Этьен продолжил напряженным голосом:

– Я несколько раз встречался с Малкольмом и его Марионетками. Они выступали вживую, как и вы сейчас. Я часто видел Марионеток в коридорах театра или за кулисами, моя труппа любила с ними общаться. Мы, в общем-то, были без ума от них. Они были такими красивыми. Такими… странно отстраненными. Словно скрывали секреты за своими улыбками.

– Как их звали? – шепотом спросила Эмберлин. Она чувствовала, что должна узнать о них хоть что-то, пусть даже самое незначительное.

Но Этьен покачал головой.

– Время стерло большинство имен. Но я помню Женевьеву. Ведущую Марионетку. Она была… удивительно похожа на мою сестру, по которой я очень скучал, пока гастролировал по всему свету с труппой. У нее даже были похожие манеры. – Этьен покачал головой с нежной улыбкой, но она быстро исчезла, словно призрак, и его лицо снова омрачилось. – Мы сблизились, стали лучшими друзьями, хотя мои коллеги-танцоры думали, что нас связывает нечто большее. Конечно, она не могла прямо сказать, что происходит. Но есть способы обойти проклятие. Небольшие лазейки. По крупицам информации и с помощью одной книги, которая, насколько я полагаю, сейчас хранится у тебя, – добавил он, слегка скривив губы, – я разобрался, что же она пыталась мне сказать. После того как я произнес вслух слова, которые сам считал нелепыми, она смогла наконец-то свободно рассказать мне все. О… темной магии. – Этьен встретился взглядом с Эмберлин. – И о проклятии.

В наступившей тишине Эмберлин слышала лишь биение собственного сердца. Ее руки замерли на запутанных нитях кукол.

– Ты ей поверил?

– Если честно, мне потребовалось время, чтобы принять все это, но остальные Марионетки подтвердили ее историю. Однако они не пришли в восторг от того, что я узнал правду. Мне казалось, они убьют ее за то, что она рассказала незнакомцу такую страшную тайну. И я так боялся, что может сделать Малкольм. – Этьен говорил, нервно сжимая и разжимая пальцы, стискивая губы в тонкую линию. – Но, в конце концов, я думаю, все они находили утешение в том, что кто-то еще знал, через что им пришлось пройти. А поскольку я уже был в курсе, они смогли рассказать мне больше.

Эмберлин кивнула. Она вспомнила то странное облегчение, охватившее ее, когда она подумала, что Этьен понимает, через что ей приходится проходить. В тот момент ее даже не волновали последствия того, что незнакомый человек обладает такими знаниями.

– Могу это понять.

– Потом я немного понаблюдал за Малкольмом, увидел, как он относится к ним, и все начало обретать смысл. Я поверил им. Марионетки хотели освободиться, а я хотел помочь им, пусть даже мне было очень страшно. Поэтому я старался узнать все, что в моих силах, прочитать как можно больше книг, найти хоть что-нибудь, все что угодно, чтобы снять проклятие. – Этьен тяжело сглотнул.

Эмберлин полностью сосредоточилась на нем, забыв о марионетках в руках.

– Мы с Джен постоянно обращались к той книге. Она была занесена в архив библиотеки, но Малкольм тоже заинтересовался ею и сохранил у себя.