словно переживала, что Этьен попытается отнять его. Они стояли, не говоря ни слова, опасаясь, что один из них вот-вот вцепится в горло другому. Эмберлин знала, что юноша перед ней был чем-то неестественным, созданным из материй, которые она не понимала, но он был не менее живым, чем она сама. Она своими собственными пальцами почувствовала, насколько он реален. Ощутила биение его сердца и пульс на шее. Внутри нее все болезненно сжалось, когда она вспомнила о том, как его тело прижималось к ней. Осознала, как похожи прикосновения его и его танцующей тени. Может, он и был красивее, чем Эмберлин могла вынести, но это не значило, что он заслуживает ее доверия. Мысли в голове бешено кружились. Призрак или юноша? Фантом или человек?

Союзник или враг?

Не осознавая своих собственных действий, Эмберлин уронила подсвечник, схватила Этьена за руку и втянула в луч лунного света, проникший в комнату, прежде чем он успел среагировать. Она думала только о том мгновении в заброшенном подвале, когда направила на него фонарь, и его кожа словно распалась на мелкие пылинки. Резко зашипев от боли, Этьен попытался отпрянуть, но не раньше, чем его запястье растворилось в ладони Эмберлин.

– Ты что творишь? – прорычал Этьен, прижимая к груди руку, которая стала твердой, как только он скрылся в тени.

Но она ничего не ответила. Была слишком погружена в мысли. Твердый в темноте, но превращавшийся в пыль и дым на свету. Что за существо стояло перед ней?

Эмберлин тряхнула головой. Кем бы он ни был, он помешал ей обрести свободу, в которой она так отчаянно нуждалась, и причинить Малкольму боль. Неважно, насколько он был прекрасен, неважно, что сердце ее замирало от одного лишь его взгляда, а разум кричал, что он – недостающий кусочек головоломки, который раскроет тайну ее любимой танцующей тени, он встал у нее на пути. Этьен прижимался к двери всем телом, словно приготовившись защищаться от нее. Если бы он не оттащил ее в самый ответственный момент, она бы сейчас будила своих сестер, чтобы подготовиться к побегу. Независимо от того, хотел он помочь или нет, он всего лишь вмешался в ее планы.

В груди у нее разлилось тепло, когда он, прищурив глаза, уставился на нее.

– Что? – огрызнулась Эмберлин.

Этьен нахмурился еще сильнее.

– Ты серьезно? – В ответ Эмберлин сердито посмотрела на него, и он покачал головой. – Господи, сегодня вечером я спас тебя от верной гибели, а ты можешь сказать только «что?»

Эмберлин неопределенно хмыкнула и, отступив от него, начала в волнении расхаживать по комнате. Она невольно потянулась к волосам и раздраженно дернула их.

– Верной гибели? О чем ты говоришь?

– Я понимаю, что его убийство кажется наилучшим выходом, но…

– Он заслужил это после всего, что сделал, – перебила она, продолжая мерить пол шагам, и прикусила язык до крови. – Я заслужила отомстить ему после всех страданий, которые перенесла.

– Знаю, ты злишься, – сказал Этьен, пытаясь придать своему голосу мягкости, но это лишь сильнее подчеркнуло его едва сдерживаемое раздражение и подействовало Эмберлин на нервы. – Но ты явно ничего не понимаешь. Ты не продумала свои действия до конца – даже не задумалась о том, что могло бы произойти, если бы ты преуспела. Кроме того, я сомневаюсь, что ты смогла бы лишить кого-то жизни.

– Да кто ты такой, чтобы говорить мне, что я могу или не могу делать? Ты даже не представляешь, что он сотворил со мной и моими сестрами. А теперь ты отнял у меня единственный шанс, когда у меня хватило храбрости дать отпор. Ты такое же чудовище!

Лицо Этьена напряглось. Это подстегнуло Эмберлин. В груди у нее заныло, а кровь вскипела. Она подкралась к Этьену, словно дикая кошка, и остановилась в нескольких шагах от него. Выплюнула весь свой яд в надежде, что ее слова поразят его. Она хотела причинить ему боль.

– Кто ты такой на самом деле, Этьен, если тебя вообще так зовут? Что ты за чудовище? Найду ли я сердце, если вскрою твою грудную клетку? Или там тоже лишь пыль и тьма? Ты настолько уродлив внутри, что даже сам свет не может вынести прикосновения к тебе?

В его глазах горела ярость, но Эмберлин это не остановило.

– Отвечай мне, черт возьми! – прошипела она, с силой толкая его в плечо. – Кто ты такой, чтобы указывать мне, что я могу, а что нет? Кто дал тебе право считать, что ты знаешь меня лучше всех?

Этьен опустил подбородок, на мгновение ссутулив плечи, но потом снова выпрямился. Поднял голову и встретился взглядом с Эмберлин. Увидев свирепое выражение его лица, она сглотнула, но заставила себя сохранить невозмутимый вид. Безучастный.

– Пожалуйста, – пробормотал он и прошмыгнул мимо нее к двери спальни.

– Что? Пожалуйста – за что? Живо вернись сюда, – потребовала Эмберлин.

Этьен проигнорировал ее и потянулся к дверной ручке. Эмберлин бросилась вперед и, схватившись за край плаща, оттащила его назад с силой, удивившей ее саму.

– Выслушай меня! – сказала она, когда Этьен повернулся к ней, сжимая губы в тонкую линию. Его челюсти были напряжены, а под кожей играли желваки. Она отпустила его плащ и попятилась назад.

– Я не обязан оставаться и выслушивать оскорбления от той, кто и понятия не имеет, во что ввязывается или что собиралась сделать сегодня вечером, – прорычал он.

Этьен в два шага преодолел разделявшее их расстояние, скривив верхнюю губу в усмешке. Эмберлин выпрямила спину и не двигалась с места, но сердце ее подпрыгнуло в груди, когда он навис над ней. Свирепое выражение его лица тут же сломило ее волю.

– Неужели ты ни на секунду не задумалась о том, что вместе с ним могла бы убить и каждую из своих сестер? Вырвать проклятие из тел так, что от них останется один лишь пепел? Неужели ты ни на секунду не задумалась о том, что проклятие всемогущего Кукловода может уничтожить вас, а не отпустить? Ты хоть подумала, скольким рискуешь?

Эмберлин отшатнулась, как от пощечины. Казалось, все вокруг замерло, кроме бешеного биения ее сердца.

– Ты… что? – спросила она, внезапно задержав дыхание.

– Ты только что, не задумываясь, рисковала жизнями других Марионеток – настолько была ослеплена собственной яростью. – Этьен подошел так близко, что она разглядела блеск его острых клыков, придающих ему поистине дикий вид. Что-то прекрасное от зверя. – Я больше не приходил к тебе, Эмберлин, потому что надеялся, что если ты остановишься хоть на минутку и подумаешь о своих действиях, то осознаешь,