нам понадобятся ее услуги. Не хочу снова оказаться застигнутым врасплох, как было с внезапной кончиной Хэзер.

Эмберлин не удержалась и повернулась к Малкольму. Ее глаза расширились.

– Что? – прошептала она тихим голосом, но он резал горло, как осколки стекла. Головокружение накатило на нее со скоростью атакующей гадюки. Паника охватила все тело.

Она умирала. Она была следующей, а Малкольм, играя в свою извращенную игру, привел ее посмотреть на несчастную душу, которая заменит ее, когда от нее не останется ничего, кроме праха в земле.

– М-меня? Чтобы заменить меня? – выдавила она дрожащим голосом, сглатывая комок в горло.

Малкольм склонил голову набок, и его белые зубы, похожие на клыки, сверкнули в темноте.

– О нет, моя дорогая, ненаглядная Эмберлин. Не ты.

Эмберлин даже не заметила, как он поднял руку, чтобы лениво поиграться с ее волосами. Все ее внимание было сосредоточено на словах Малкольма, повисших в воздухе и отдававшихся громом у нее в груди. Но все внезапно стихло, когда она осознала их смысл.

Нет. Нет.

Губы Малкольма растянулись в легкой усмешке. Он продолжал накручивать локон на палец.

– В чем дело? Неужели ты так зациклилась на себе, что даже не заметила состояние своей лучшей подруги? Какой ужас! – сухо усмехнулся Малкольм. – Я думал, это очевидно. Хотя, возможно, это я стал внимательнее присматривать за вами, после того как скончалась последняя девушка. Но теперь я хорошо подготовился. Уверен, ты, моя умная Эмберлин, тоже поняла, что те, кто недостаточно силен, погибают от моего дара.

Малкольм удовлетворенно вздохнул.

– Поэтому ты пыталась сбежать, да? Я бы сильно не волновался, моя дорогая, – промурлыкал он. – Я надеюсь, что ты пробудешь со мной еще очень, очень долго. Чтобы приветствовать каждую будущую танцовщицу нашей труппы. Мне просто нужно найти больше таких, как ты, и тогда мы станем поистине идеальны. Неудержимы. Мы должны лишь заменять более слабых, когда они падают.

Он многозначительно посмотрел на девушку, танцующую на сцене.

Нет. Пожалуйста, нет. У Эмберлин защемило в груди. Малкольм наклонился ближе, лениво перебирая ее прядь между большим и указательным пальцами. Он наслаждался ее болью, а злоба словно сочилась из каждого его слова.

– Габриэль Марсель станет моей следующей Марионеткой. Габриэль заменит Алейду.

Глава XVI. Будьте прокляты, тени смотрящие

Эмберлин двигалась по коридорам Театра Пламени, чувствуя себя безвольной. Безжизненной. До конца представления Малкольм жадно следил за танцем Габриэль на сцене под ними, словно выслеживающий свою жертву охотник, а Эмберлин старалась сохранять самообладание. Она сохраняла невозмутимое выражение лица и тогда, когда склонила голову в знак прощания и выразила благодарность Малкольму, прежде чем он высадил ее у театра и отправился в Парлицию на поиски вина и богатых знакомств.

Эмберлин на ходу вытащила шпильки из прически, и ее локоны рассыпались по лицу, собирая горячие слезы, которые теперь стекали по щекам. Ее дыхание прерывалось от едва сдерживаемых рыданий, пока она, спотыкаясь, брела в темноте.

Только не Алейда. Пожалуйста, только не ее лучшая подруга. Мысль о том, что придется жить без нее, была невыносима. Как она могла не заметить, что происходит с лучшей подругой? Почему ничего не заподозрила, ведь все это время Алейда горбилась, а ее глаза были более тусклыми и уставшими, чем обычно? Эмберлин настолько поглотило ее желание сбежать, ее решимость уничтожить человека, который запер их в клетке, что ей даже в голову не пришло, что лучшая подруга могла погибнуть так скоро после Хэзер.

Сознание Эмберлин затуманилось, а все мысли словно рассеялись, пока она шла по темным коридорам к своей комнате. Стены паники все сильнее смыкались вокруг нее, и она начала задыхаться.

Внезапно на полу что-то зашевелилось, и она замерла. Сердце ее бешено заколотилось, словно вот-вот выскочит из груди. Скрытая в темноте фигура сидела, сгорбившись, у двери спальни Эмберлин. Существо никак не отреагировало на ее появление.

– Этьен? – прошептала Эмберлин; ее голос был больше похож на хныканье. Она сморгнула пелену слез, застилавшую глаза.

Фигура повернула голову и посмотрела на нее. Потом медленно поднялась на ноги.

Эмберлин сделала глубокий вдох.

– Алейда? – Ее сердце сжалось, когда сестра остановилась и на мгновение заколебалась. На ней был плащ с капюшоном, скрывавшим большую часть ее лица.

– Я ждала, когда ты вернешься, – сказала Алейда срывающимся голосом. – Мы можем поговорить?

Эмберлин подошла ближе, едва различая подругу в темноте коридора. Ее руки и ноги дрожали, а горло болело от сдерживаемого отчаяния. Это правда? Она правда умирала?

Когда Эмберлин приблизилась, Алейда замерла. Просто наблюдала, как Эмберлин протягивает руки и, осторожно взявшись за края капюшона, снимает его с ее головы.

Желудок Эмберлин сжался.

Кожа вокруг глаз Алейды потемнела так, что они стали похожи на две впадины. Свет фонаря подчеркивал болезненность кожи, а ее грудь тяжело вздымалась, будто не хватало воздуха. Ее губы начали опухать и трескаться.

Она выглядела так же, как Эсме. Как Хэзер.

Алейда выглядела так, будто вот-вот умрет.

– Ты плачешь, – прошептала Алейда. – Что случилось?

В груди у Эмберлин что-то раскололось. Она издала гортанный вопль, эхом разнесшийся по коридору, и прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать еще один крик. Она едва почувствовала, как руки Алейды обвились вокруг нее, не заметила, как Алейда нащупала дверную ручку и затащила ее в комнату. Внутри нее бушевали только ярость, страх и печаль. Она целиком и полностью состояла из невыносимого горя, а не из плоти и крови. Когда дверь за ними закрылась, девушки рухнули на пол, отчаянно цепляясь друг за друга. Пространство вокруг заполнили их горькие рыдания и бешено бьющиеся сердца.

– Я надеялась, что он лжет, – выдавила Эмберлин. – Я хотела, чтобы он солгал.

– Он знает? – заикаясь, спросила Алейда.

Эмберлин зажмурилась, и по щекам ее потекли горячие слезы. Она не могла рассказать Алейде о Габриэль. Не могла рассказать ей и о том, что Малкольм уже нашел ей замену и теперь терпеливо ждет, когда ее жизнь оборвется. Эмберлин просто кивнула и уткнулась лицом в шею Алейды, сосредоточившись лишь на крепких руках, обнимающих ее. Она пыталась почерпнуть из них хоть какое-то подобие силы, но ничего не выходило.

– Я знаю, что в последнее время мы не общались, Эмбер, – после небольшой паузы сказала Алейда дрожащим голосом. – Но, прошу, поговори со мной. Не знаю, сколько времени у меня осталось, и я хотела, чтобы ты знала. Хотела, чтобы моя лучшая подруга знала.

– Ты этого не заслуживаешь, – с нажимом произнесла