нет. Как же так? Прошу, пусти меня? — взмолилась Адена, взглянув на Тиси, которая подошла к ней.

Но Тиси даже противиться не стала, спокойно вытащила ключ из кармана и открыла дверь. Адена вбежала вовнутрь и рухнула на колени. С тревогой оглядела руку и грудь Девятого. Увидела на полу мешок с лекарствами и подобрала их.

— Ты ведь лечишься, да? Мазал уже? — спросила она, в панике перебирая баночки и ища нужную. Но Девятый неожиданно мягко взял ее за запястье. Она, ощутив холод его руки, наконец посмотрела ему в глаза и замерла. Сердце пропустило удар. Он смотрел на нее так мягко и по-доброму, что захотелось расплакаться и обнять его. Но Адена не могла позволить себе такой роскоши.

— Я лечусь. Просто здесь прохладно и не получается нормально лежать. От этого немного кашляю, — сказал он и слабо улыбнулся. Адена поджала губы и вытерла навернувшиеся слезы. Перехватила его руку и нежно сжала ее в своих ладонях.

— Позволь тогда хотя бы руку тебе согреть, — сдавленно прошептала она, глядя ему в глаза. Его лицо медленно вытянулось, словно она сказала что-то, что тронуло его сердце. Он отвел глаза и кивнул, расслабив пальцы. Адена мягко улыбнулась и склонилась. Начала дуть ему на руку, обдавая ее теплым дыханием. Стала мягко и заботливо натирать холодные пальцы, ощущая каждую мелкую болячку сыпи. Каждый шрам. Сухость и грубость кожи. Но ее это ничуть не волновало. Она больше не боялась и не брезговала этих рук. Более того, ей было приятно касаться их. Эти руки не раз спасали ее жизнь и проявляли заботу о ней. Они стали дороги ей, как и сам человек…

Но от этого было еще больнее видеть его в таком состоянии. Понимать, что именно из-за нее он сейчас так страдает. По щекам Адены покатились слезы, но она старалась не подавать виду. Продолжала старательно и со всей нежностью натирать руку и согревать ее своим дыханием. Девятый же не шевелился и молчал, словно провалился в свои мысли.

Наконец его рука согрелась, чему Адена искренне обрадовалась. И посмотрела Девятому в лицо, но он смотрел куда-то в сторону и глубоко дышал.

— Всё. Выходи, — послышался голос позади, и только сейчас Адена вспомнила, что они не одни.

— Да. Иду, — неохотно ответила она, отпустила ладонь Девятого и прошептала: — Я сделаю всё, чтобы тебя выпустили. Девятый, пожалуйста, лечись.

Адена поднялась с колен и медленно пошла на выход.

— Вирий, — неожиданно послышался голос Девятого вслед. Адена оглянулась, и их взгляды встретились. Она увидела волнение в его глазах, как будто очень сильно похожее на ее собственное. Сердце заколотилось, а к груди и лицу прилила кровь.

— Меня зовут Вирий… Адена, — уже спокойно и мягко сказал Девятый и слабо улыбнулся.

— Вирий, — тихо повторила она, чувствуя в душе нежный трепет.

И наконец вышла из темницы, ощущая благодарность к Тиси за то, что она позволила им встретиться.

Тиси закрыла клетку, и они покинули пещеру.

29. Брань

Женщины погрузили всё в три телеги, которые там остались еще с прошлой рыбалки. Но поняли, что все-таки стоило взять еще одну. Но делать было нечего, пришлось не брать часть водорослей, так как на них места уже не нашлось. Некоторые женщины были возмущены, что Алекта свою телегу не погрузила с горкой. Но она знала, что Лутас дойти уже не сможет и придется его погрузить туда же в телегу и везти ее в одиночестве. Поэтому, несмотря на возмущения, они с Лутасом поехали так. И, как она и думала, они вначале пути вшестером катили три телеги, но уже примерно на середине Лутас рухнул на землю. Под недовольные возгласы женщин, Алекта положила его на добытое и покатила телегу одна. Благо им навстречу пришло еще шестеро женщин.

— Вы наше спасение! — радостно сказала одна из женщин, встречая новоприбывших. Те весело посмеялись и мигом заменили всех, дав рыбачкам отдохнуть.

— Мы уж думали, что вы там утопли! А они, оказывается, просто словили столько, что довезти не могут! Вот это я понимаю, хорошо потрудились! Сегодня поедим до отвала!

— Ой, у меня уже слюни текут! Столько всего! Глянь-ка, жирные какие! Такую поджарить — самое то!

— Это он постарался, — с мягкой улыбкой на лице сказала Алекта, шагая рядом с телегой и мотнув головой в сторону Лутаса.

Некоторые недовольно фыркнули, а некоторые стали с любопытством глазеть на него.

— Мордаха у него миловидная. И смелый, похоже. Долго, интересно, мать его продержит? — сказала более молодая женщина.

— Ты чего это тут болтаешь? Не место ему в нашей общине. А если мужика захотела, так поди прочь да сношайся сколько душонке угодно, поняла? — огрызнулась одна из прибывших, та, что постарше.

— Терпеть их не могу. Вот бы сдохли все, сразу бы жить легче стало. Один хуже другого. Противнее тварей, что в воде обитают. Кровопийцы, — поддержала ее другая.

— Да ну вам брюзжать, чего взъелись? Разве я чего-то такого сказала? — ответила им молодая.

— Да ты тут возлежать с ним захотела уже. Подстилкой небось была, да любила ремесло свое поганое? Или чего это тебе его морда так приглянулась?

— А ну замолчите все, — низким голосом строго сказала Алекта, зыркнув на них. — Не все они плохие. У злобы да дури пола нет, как и возраста. Я встречала достойных мужчин, билась с ними плечом к плечу, и все мы уважали друг друга, несмотря на разность. А вы тут даже не в бою, жируете да живете припеваючи, и на ровном месте друг на друга бранитесь из-за человека, который вам еды навалом добыл. Мерзко ведете себя, женщины. Противно слушать такое, — сказала Алекта и показательно сплюнула.

Женщины на время притихли, но одна из старших язвительно сказала:

— При матери бы сказала такое, глянула бы я на тебя тогда.

Алекта стиснула зубы, но промолчала. Смотрела строго вперед, не желая даже взглянуть на нее.

Они наконец добрались до поселения, и их встретила Тиси.

— Ой, помер что ли? — сразу спросила она.

— Еще одна, — фыркнула возрастная женщина. — Ты лучше погляди, сколько еды словили, дуреха!

— Он словил, — не выдержав, процедила Алекта и повернулась к ней. Пронзительно взглянула ей прямо в глаза.

— А мне разница какая, кто это из вас сделал? Должны были принести и принесли, остальное уже не мое дело, — повышая голос, ответила та.

— Твое дело. Ты со своими в прошлый раз крохи притащила, поэтому нам пришлось раньше положенного идти. А сейчас, неблагодарная старуха, еще и смеешь рот открывать? — отчеканила Алекта,