заставив всех смолкнуть. — Я терпеть не могу людей, что треплются понапрасну. Говору много, а толку нету. И если за свою честь я еще могу потерпеть, то, задев честь тех, кто мне дорог, ответишь кровью, поняла?

Женщина потупила взгляд и скривила губы в недовольстве, но сказать слово против уже не решилась. Все в страхе и тревоге переглянулись. Тиси мягко обхватила напряженную и будто готовую ударить руку Алекты и тихо сказала:

— Не сердись. Мне дела нет до ее болтовни. Помоги лучше его в темницу отнести, осмотреть надо.

Алекта шумно выдохнула носом и наконец расслабилась.

— Везите телеги в кухонную зону и сообщите матери, что мне нужно поговорить с ней, — сказала Алекта. Рывком закинула Лутаса на плечо и пошла в сторону пещер. Позади послышалось невнятное шептание и скрип колес телег.

Когда они достаточно отдалились, затеяли разговор.

— Зачем мать всякий сброд подбирает? Не все женщины заслуживают быть здесь. Ленивые, брюзжащие и неблагодарные дуры. Терпеть их не могу.

— Да. Я тоже. Не нам судить, но мать как будто совсем уже… запуталась, — выдохнула Тиси, шагая следом и глядя на затылок то Лутаса, то Алекты.

— Да. Раньше тут было и правда лучше, нас немного было, но все дружно жили. А сейчас… — Алекта глубоко вздохнула.

Тиси скривила губы и погрустнела.

— …У новенькой сын родился, — неохотно сказала она.

— У Адены? — удивилась Алекта.

— Не-ет, где ты у нее живот видела? — сказала Тиси, на миг повеселев. — У той, что до неё другие подобрали. Не помню, как звать.

— А. Жаль, — сказала Алекта.

— Да… Она не сможет остаться здесь. Так что как только отойдет от родов, отправим ее вместе с ребенком обратно на пятый уровень.

— Лучше бы шайку этих противных ленивых торгашек отправила, а не ее, честное слово, — Алекта тяжело вздохнула.

— Угу, — Тиси кивнула, будучи полностью согласной с ней.

Они немного прошли молча.

— Всё это не самое худшее. Беда главная не в этом, — наконец сказала Алекта.

— А в чём? — взволнованно спросила Тиси.

— Огонька видели.

Тиси резко остановилась. Алекта, услышав это, остановилась следом и развернулась. Тиси стояла бледная и смотрела на нее.

— Как так? Откуда он здесь?

— Не знаю. Но к нам на берег выходил, и мы все едва не оглохли. Самку, похоже, звал. Плохо дело. Видимо, вода ход нашла, и большой водопад коснется и нас. Поэтому с матерью поговорить надо. Она знает больше нашего.

Тиси оторопела, подошла к ней и начала толкать ее в спину.

— Что же мы так медлим? Живее давай. Подлечу его, да к матери пойдешь.

— Да иду-иду, чего суетишься? — улыбнулась Алекта и зашагала дальше.

Вирий намазал руку и грудь, выпил микстуру и наконец аккуратно прилег на тряпье, что принесла ему Тиси после визита Адены.

— Это не из симпатии к тебе, а просто… Ее жалко стало. Так что не думай тут всякое, понял? — фыркнула девица ему и удалилась.

Но Вирий был очень благодарен за это, и причины ему не были важны. Когда прилег нормально, боль в ребрах уменьшилась, и стало легче дышать. Плечо, к которому была подвешена рука, расслабилось и начало отдыхать. Наконец выпрямилась затекшая спина и шея. А одной из тряпок он еще и прикрыться смог, как одеялом. Его тут же разморило, и он наконец уснул крепким сном, с трепетом вспоминая касания Адены. Рука все еще помнила всё.

Когда проснулся, почувствовал себя намного лучше. Отдохнувшим как следует и выспавшимся. Он снова намазался и присел. Начал вслушиваться. И услышал из соседней темницы бренчание цепей и тихий страдальческий стон.

— Проклятые кровопийцы… Моя голова, — послышался сиплый голос Лутаса из-за стены.

— Живой еще, значит? — сказал Вивий. Странно, но он был рад слышать голос Лутаса.

— Ты тоже, по-видимому, — ответил тот и хмыкнул. — Но это хорошо. Я должен убить тебя, а не сборище этих дурных женщин.

Вирию отчего-то стало смешно, и он позволил себе улыбнуться. Голос Лутаса звучал так, как будто тот только с похмелья. Вирий прислонился затылком к стене и устремил взгляд на потолок, который был слабо освещен селенитом.

— Ты же меня ни разу не победил. С чего вдруг решил, что теперь сможешь?

— Эй ты. Рот свой поганый закрой. Ты тоже меня ни разу не победил. Так что, даже если наш бой будет последним, но я все равно убью тебя.

— А зачем оно?

— Зачем оно? Ты убил отца, и я должен отомстить за него, — прорычал Лутас.

Лицо Вирия медленно вытянулось. В глазах отразилась печаль и огонек надежды.

— Лутас… Но я хочу жить.

В воздухе повисла тишина.

— Я хочу жить… Я наконец стал ценить свою жизнь. Я благодарен за то, что родители подарили мне ее. Я… словно снял с себя оковы, что сковывали мне душу.

— …Замолчи.

— Подумай над тем, почему ты так легко готов отказаться от своей? Ради чего?

— Замолчи, говорю. Я не трус, как ты. Я…

— Боец? Воин? Тот, кто готов отдать жизнь ради сохранения чести?

— А даже если и так? Мне противно слышать твои слова! Ты предал нас! Ты предатель! Трус! И тебя ждет смерть и бесчестие!

— Тебя тоже ждет смерть, Лутас. Смерть, короткое почитание теми, кто тебя толком не знал, и неминуемое забвение… Вот только я умру свободным, а ты нет, — сказал Вирий.

Лутас молчал, но слышно было его тяжелое дыхание. Вирий глубоко вздохнул и опустил голову.

— Но я бы предпочел пожить еще…

Алекта вошла в пещеру и окинула взглядом широкий прямоугольный стол, за которым уже сидело двенадцать женщин, включая мать. Шестеро сидело с одной стороны, пятеро с другой, а Мегерия располагалась во главе стола. Она указала Алекте рукой на свободный стул, что был рядом с ее.

— Присаживайся, а то мы уже заждались.

— Да, мать. Простите все за задержку, помогала вешать амфибий на крюки, — сказала Алекта, садясь на свой стул.

— Вы хорошо потрудились. Замечательный улов. Молодцы, — тут же с доброй улыбкой сказала одна из старушек.

— Да, еды теперь достаточно. Даже запасы сделать хватит, — сказала вторая.

— Уже занялись засолкой мяса и водорослей. Еще коптить хотели и высушивать, — охотно подхватила Алекта.

— Труженицы наши, молодцы какие. Мы тоже будем усерднее работать. Принеси свои штаны да сапоги мне. Подлатаю да постираю.

— Хорошо, после совета занесу. У меня у одного сапога подошва немного отошла и штаны в одном месте порвались.

— Вот и славно. Старуха с радостью всё сделает, милая. Помогу от души, — сказала старушка, и остальные поддакнули.

— Мне можешь принести нож, наточу как следует, — сказала женщина, которая была чуть