гналась и не за призраком. Может, ты гналась за той собой, какой ты была с ним.

Той Лии – Лии из прошлого – больше нет. Она умерла и похоронена, как и ее первая любовь, ее лучший друг.

– Может быть, – уклончиво отвечаю я.

– Что, если ты не пойдешь в Университет Содружества?

– Тогда я вообще не попаду в университет. – Я говорю об этом как о полном провале.

– Ладно, – откликается Айзея, и в его голосе слышится: «И что такого?» – Предположим, ты пропустишь семестр. Или даже год. Предположим, сделаешь перерыв. Чем бы ты занялась в свободный год?

– Честно, никогда об этом не думала.

Айзея смотрит на меня искоса, и глаза его поблескивают в скудном свете.

– Может, пора начать.

Вместо университета

1. Волонтерство

2. Путешествие туристом за границу (страшновато!)

3. Профессиональное училище (какая профессия?)

4. Технический колледж (косметология?)

5. Стажировка

6. Работа в магазине

7. Au pair[20] (может быть?)

8. Что-нибудь написать

9. Ученичество (это не то же, что стажировка?)

10. Получить лицензию риелтора (прибыльно, высшее образование не требуется!)

11. Репетиторство

12. Пойти в армию (что бы сказал папа?)

13. Раздавать предсказания (смех и слезы)

Крутой разворот

Семнадцать лет, Вирджиния

Просыпаюсь я от того, что меня зовут по имени.

Распахиваю глаза и смотрю сквозь заляпанное мошкарой лобовое стекло своей машины. Мотор работает, но мы стоим на парковке, и из воздуховодов дует теплый воздух. Я с трудом распрямляюсь, закрываю дневник, который соскользнул переплетом вверх мне на колени, когда я уснула.

Айзея поставил машину на крытую парковку, заехав задом, так чтобы видеть зияющий метрах в двадцати выезд. Снаружи – рассветное небо. Ясное.

– Мы где? – спрашиваю я, собирая волосы в хвост.

– Обещаешь не злиться?

– Нет, – отвечаю я. Что это за выражение у него на лице? Немножко самодовольное и очень воодушевленное.

Меня внезапно осеняет – ощущение такое, словно меня бросили в ледяной бассейн.

Мы в Университете Содружества Вирджинии.

Айзея поставил машину на университетскую парковку.

– Можем уехать. – Теперь в его голосе тревога. – Ты спала, когда я свернул с шоссе, и была во сне как ангел. У меня не хватило духу тебя будить. Просто подумал: если ты пройдешься по кампусу, проверишь, как чувствуешь себя здесь теперь, может, тебе легче будет понять, чего же ты хочешь.

Я не отвожу глаз от выезда с парковки.

Не знаю, что сказать, не могу даже взглянуть в лицо Айзее.

Молча выбираюсь из машины. Разминаю ноги, спину, поднимаю руки над головой. А затем выхожу на улицу.

⁂

Я тут же обнаруживаю, что припарковались мы рядом с книжным магазином. Сейчас на улице тишина, воздух свежий и влажный, и хотя я уже поняла, где оказалась, я все равно растеряна.

Я в Шарлотсвилле.

Что дальше?

Иди прогуляйся, Амелия.

Я стою посреди кампуса. На юго-западе располагается футбольный стадион, на юго-востоке – медицинские корпуса. Большая часть учебных корпусов и лекториев – на севере. Если поверну направо, выйду на Академическую площадь с ее мраморной ротондой и живописной лужайкой. Если сверну налево, окажусь около бывшего общежития Бека.

Иду направо.

Миную пару общежитий и здание приемной комиссии. Вот и Академическая площадь. В такую рань здесь безлюдно. Стою на краю лужайки и проникаюсь местной обстановкой – чистые дорожки, сочная трава, кирпичные здания, на фонарных столбах сине-красные вымпелы. Здесь витает дух учености, и это мне очень по душе.

Когда я была тут в прошлый раз, Бек поводил меня по кампусу, чтобы чем-то занять время перед встречей на стадионе с его близкими. Вот тут мы остановились, чтобы посидеть на лужайке среди студентов, семей и выпускников, приехавших на игру.

– Еще два года, – сказал Бек, обнимая меня за плечи.

Я прижалась к нему:

– Жду не дождусь.

Тогда я точно знала, какого будущего хочу: днем сидеть в библиотеке, в выходные есть пиццу и ходить на вечеринки, по ночам сворачиваться рядом с Беком на его узкой койке в общежитии.

Прошло полтора года – и вот я веду жизнь, какую и представить себе не могла.

«Не знаю, кто я без тебя», – сказала я ему утром после выпускного.

И до сих пор не знаю.

Но постепенно начинаю ценить новую Лию – независимую от Бека.

Начинаю верить, что у нее все сложится хорошо.

Думаю о Джеймсе, который перевелся на второй курс в Вирджинский технологический.

Понимаю, почему он не смог остаться здесь.

Щебечут птицы, урчат машины, понемногу появляются студенты.

Университет Содружества пробуждается. Пробуждаюсь и я.

Отхожу в сторону, устраиваюсь на скамейке. Долго сидеть одной не приходится – через несколько минут рядом возникает Айзея. Протягивает мне бумажный стаканчик в картонной манжете.

– Мокко?

– Спасибо. – Я беру кофе. – А твой где?

– Допил еще в кафе. Подумал, тебе надо немного побыть одной.

Пробую кофе. Он обжигающе горячий, и в нем много шоколада – именно такой я бы и заказала.

Едва я допиваю, Айзея спрашивает:

– Нужно еще?

– Кофе?

– Времени, – с улыбкой отвечает он.

Качаю головой – мне вполне достаточно.

Сведя брови, Айзея разглядывает лужайку. Держится от меня на расстоянии. Не так-то ему легко наблюдать, как я скорблю по несбыточному будущему. Что заставило его ночью изменить маршрут и завезти меня в Шарлотсвилл? Почему он купил мне кофе и теперь сидит со мной в кампусе, который совсем не желал посещать?

Одно я знаю точно: я благодарна, что он рядом.

– Последний раз я была здесь с Беком, – рассказываю я. – Приехала к нему осенью первого курса, примерно за месяц до его смерти. И когда вернулась в Роузбелл, у меня не было ни тени сомнения, что поступать я хочу сюда.

– Похоже, университет что надо, – отмечает Айзея.

– Так и есть. Но думаю, он мне не подходит.

Наши взгляды встречаются.

– Нет?

– До сегодняшнего утра я не могла себе в этом сознаться, но теперь, когда Бека нет, Университет Содружества для меня как… как груз. Бек не хотел бы, чтобы я поступала сюда с такими чувствами. – У меня вырывается сухой смешок. – Но теперь, когда я одумалась, уже слишком поздно для крутого разворота.

Айзея качает головой:

– Никогда не бывает слишком поздно.

– Я сделала то, что ты предложил. Вчера ночью в машине. Подумала, чем бы занялась, если бы Университет Содружества был вычеркнут из планов.

– Ну и?

– Вообще говоря, вариантов уйма.

Айзея встает и тянет меня за собой:

– Расскажешь мне о них, пока мы ищем, где позавтракать.

Безусловно

Семнадцать лет, Вирджиния

Путь из Шарлотсвилла в Северную Вирджинию мы преодолели удивительно быстро.

За руль сажусь я, настояв, что Айзее необходимо поспать. Он откидывает сиденье и закрывает глаза, но вот спит ли? Как бы там ни было, у меня есть музыка – я снова включаю плейлист Паломы, а потом тот, что мы слушали с Мэйси, когда наша дружба была в самом расцвете.

Фредериксбург. Снова заправка. Оставляю Айзею в машине, забегаю купить две банки энергетика «Маунтин Дью». Пока стою в очереди, наконец решаюсь заняться сообщениями в телефоне, а то раньше боялась.

Сначала пишу родителям в наш чат на троих – коротенькое «все хорошо?». Папа присылает эмодзи «окей», а затем приходит фото от мамы: Нора и Мэй в доме Бёрнов, за кухонным столом, обложенные карандашами, клеем и блестками. Девочки, сияя, показывают начатые яркие рисунки.

Близняшки прелесть – жду не дождусь, когда их увижу.

Собрав остатки душевных сил, набираю еще одно сообщение, которое мысленно набрасывала с той минуты, когда мы с Айзеей тронулись в путь.

Привет, Мэйс. Свинство с моей стороны писать только сейчас, когда мне что-то понадобилось, но… мне и правда кое-что нужно. Я еду в С. Вирдж. кое с кем из друзей и надеюсь, что мы могли бы перекантоваться у тебя несколько дней, если вы с Уайаттом не против компании. Если неудобно, ничего страшного. Я что-нибудь придумаю. Но я соскучилась по тебе и была бы очень рада увидеться. Дай знать, ладно?

Перечитываю сообщение и правда чувствую себя свиньей – вот так взять и после долгих месяцев молчания как ни в чем не бывало написать девчонке, которую я бросила. Но обратиться мне больше не к кому. Когда я только решилась на эту поездку, то