было покончено, и ученик смотрел мне с вызовом в глаза, вторая была уже в том же состоянии, что и первая. И ему пришлось начинать всë сначала уже со второй.

Слушать меня, по поводу его резерва, он не собирался. И то, что у него тряслись руки, пот бежал градом и подкашивались ноги — его вообще не волновало.

Я понял, к чему это ведëт. Взял кусочек ладана, чëрного мела тут явно было не найти, и принялся рисовать обычный ритуал перегонки силы. Да, криво. Да, без всякой линзы и преломляющих призм. Но, разве у меня был выбор?

Да, был. Я мог просто приказать, применить печать учителя и ученика, но… Это ведь был Макс. Этот засранец умел находить слова.

Поэтому, уже под утро, когда обе девочки без сознания лежали в той часовне, я сидел и говорил с тем стариком, которого медленно и неторопливо напитывал остатками своей силы, чтобы он восстановился.

Смотрел на две спасëнные жизни, разглядывал ученика, что лежал в луже собственной мочи и рвоты, с прожилками крови, и просто разговаривал со священнослужителем.

В душе таилась надежда, что после пережитого Макс одумается. Поймëт, что за границу дозволенного силой и собственным резервом лучше не лезть, но…

Вы ведь знаете, что такое молодость.

Молодость, в первую очередь, это упрямство.

А ещë, Макс умел кольнуть в самое больное место.

Этого у него не отнять.

Что было дальше?

По логике вещей, утром, когда старик и дети пришли бы в себя полностью, я бы забрал Макса и мы просто укатили бы, но это был мой план. План с надеждой, что наши спасённые никогда и никому не расскажут, кто их спас.

Однако, поутру, с первыми лучами солнца, я услышал напевы.

Церковные напевы в несколько голосов.

А это значило, что церковный отряд зачистки уже здесь. И мне надо будет как-то с ними объясняться.

* * *

— Чистая душа, — сипло произнес старик у алтаря и глянул на бледного Чернова, что сидел рядом с ним и держал руку на его лодыжке. — Со стержнем ученик.

Константин тяжело вздохнул, покосился на мальчишку, лежавшего в луже нечистот и кивнул.

— Правда иногда он меня жутко раздражает, — буркнул он.

— Ты по праву учитель, по статусу или… так, приютил его?

— По праву и статусу, — кивнул Чернов, продолжая вливать по капле силу в тело старика. — Мы провели ритуал.

Старик закивал, кашлянул и с трудом сплюнул в кулак тягучую мокроту.

— Тухлятина, мать ее итить, прости господи… — проворчал он. — Тьма… как есть тьма.

— Другой силы для тебя нет, — произнес Чернов. — Еще час и, думаю, мне больше не будет смысла тебя поддерживать. Ты справишься сам.

Старик кивнул, скосил взгляд на мальчишку и спросил:

— Как так вышло, что он с тобой? Не слышал, чтобы торговцы смертью брали учеников. С чего вдруг? На покой хочешь и тьмой его одарить?

— Последнее желание друга, — спокойно ответил маг. — Позаботиться о нем обещал.

— И другу смерть сторговал? — глянул на него местный священнослужитель.

— Не люблю когда это называют торгом, — глянул в ответ Чернов. — Смерть — это не товар. Все умрут, но не все, когда захотят.

Старик пожевал губами, помолчал несколько секунд, а затем коротко кивнул и произнес:

— Может оно и к лучшему…

— Ты про мертвую деревню? — усмехнулся Константин.

— Про мальца, — кивнул на Макса старик. Мальчишка с трудом попытался повернуться на другой бок. — Светлая душа. Чистая. Стержень есть, но жизни не видела. Не знает как грех душу сожрать может. Как алчность глаза застилает.

— Ему не хватает прагматизма, — буркнул Чернов.

— А тебе не хватает веры в свет, — парировал священнослужитель. — Со смертью ходишь. В тьму смотришь, а про свет забыл. Про надежду.

Старик еще раз закашлялся, снова сплюнул в кулак и с отвращением вытер руку о свою рубашку, не посмев плюнуть на пол в часовне.

— Ты его учи, чему сможешь. И он тебя научит.

— Чему он меня может научить? — хмыкнул Чернов. — Он лишь…

— Жить тебя научит, — буркнул старик. — Жить и жизни радоваться.

В этот момент вдалеке послышались едва слышные хоровые напевы. Низкие, мужские голоса выводили не-то молитву, не то какую-то песнь.

Чернов тут же подобрался и глянул на старика.

Тот молча кивнул и протянул руку.

— Помоги встать. Хватит с меня твоей тьмы.

Константин молча помог подняться на ноги священнослужителю и дойти до двери. Там он сунул руку, за косяк двери и выудил оттуда довольно тонкую палку с него ростом.

Маг все понял без разговоров. Помог выйти на крыльцо часовни старику, прислонил его к стенке и тихо спросил:

— Почему не сказал, что пилигрим?

— А что бы это поменяло? — глянул на него старик, поднял свою трость и ударил ей по деревянным доскам.

Раз. Раз-два.

Хор где-то вдали тут же оборвался.

Старик же покосился на недовольного мага и спросил:

— Что? Не любишь нашу братию?

— Хотел уйти тихо, — ответил тот. Немного подумав, он добавил: — За нами гоняться. За моим учеником.

Священнослужитель покивал, поджал губы и спросил:

— Натворил что?

— Родился, — пожал плечами Константин.

В этот момент из-за деревьев на повороте показалась процессия из людей в рясах. Они быстрым шагом приближались, а за ними, неторопливо и вполне буднично полз квадратный угловатый автобус с красными полосами на бортах.

— Только их тут не хватало, — сморщился Константин и тяжело вздохнул, покосившись на бурлак неподалеку. В голове уже начали мелькать мысли, сможет он оторваться от святош на бурлаке, если схватит Макса прямо сейчас, но тут раздался голос старика.

— Если не делал ничего, то и бежать смысла нет. Суд церковный хоть и суров, но справедлив.

— Если ты не провожающий на тот свет темный маг, — грустно усмехнулся Константин.

Глава 14

Встреча была…

Знаете, никто не хамил. Не было никаких обвинений, недовольных физиономий или проклятий в мой адрес. Меня выслушали, осмотрели, проверили Макса. Инквизитор даже поделился с ним силой, чтобы тот хоть немного пришёл в себя.

Затем была церковная зачистка, где они отпевали деревню и проводили положенные ритуалы. Думаете зря это делали? Вовсе нет. На их молитвы из лесу вышло ещë шесть