в медвежьи объятия. Моя свободная рука действует сама по себе, скользя по ее спине и прижимая ее к моей груди. Прижавшись ко мне, я чувствую ее вдох, стук ее сердца и сладкое давление ее груди.

Ее руки обхватывают меня самым восхитительным образом.

Элиза, не подозревая о моей внутренней борьбе, приподнимается на цыпочки и касается своими мягкими губами моей щеки.

Это быстро и невинно, но это разрушает мою сдержанность, за которую я держался изо всех сил. Это не имело значения. Я не могу держаться подальше и отрицать это чувство тоски, когда я так близко к ней.

Я не хочу отпускать, и когда она наконец смотрит на меня, воздух вокруг нас становится тяжелым от ожидания. Он пульсирует желанием и невысказанным любопытством.

Мы смотрим друг на друга, и ее дыхание становится поверхностным, с темными глазами и чертовски сексуальным румянцем, распускающимся на ее декольте. У меня пересохло во рту, и каждая часть ее тела, касающаяся меня, горит. Мне хочется запустить пальцы в ее светло-медные волосы, которые преследуют меня во снах, но она кладет ладони мне на грудь и очень осторожно отстраняется от объятий.

Разочарование прорастает в моем животе, но я не хочу слишком давить.

— Если это не то, что ты хотела, я могу отнести это куда-то еще или…

— Нет! Мы не выбросим эту красоту. Немного полировки и проводов, и она будет, как новая.

То, как она гладит латунь и проверяет стекло, безумно нежно. Ее глаза теперь сияют от радости, и она говорит сама с собой, планируя шаги.

— Может, я смогу тебе помочь, — прочищаю я горло. — Или просто понаблюдаю, — мямлю я.

Она так ярко улыбается, будто я сделал ей самый большой комплимент.

— Конечно, городской мальчик. Если ты не боишься испачкаться.

Мысль о том, чтобы испачкаться вместе с ней, вызывает новую волну неподобающих образов. Отсутствие секса, должно быть, действительно сказывается на мне, если мой член так быстро реагирует на невинный комментарий.

ГЛАВА 19 Элиза

Как бы я ни ворочалась, нет никакого облегчения от этого мучительного томления, раздирающего мое тело. Простыни грубо трутся о мою горячую кожу.

Это беспокойство росло до невыносимых высот с тех пор, как я совершила ошибку, обняв Картера. Это мимолетное прикосновение заставило пульсировать определенную часть моего тела, и я близка к точке кипения. Мне нужно что-то. Разрядка.

Я сбрасываю одеяло, раздраженная, и направляюсь на кухню. Может быть, вода поможет мне остыть.

Все пульсирует от тепла его тела, прижавшегося к моему, отпечаток его руки на моей спине все еще жжет, разливая лаву в моем животе. Мне хочется кричать и сбросить с себя кожу.

Я старалась похоронить всякое влечение к Картеру. Это было чрезвычайно трудно на этой неделе, учитывая все время, которое мы провели вместе.

Это было просто объятие, Элиза! Я даже не помню, когда у меня был секс с Джаредом, или, что более важно, когда у меня был оргазм, но это нелепо. Искра момента была лишь в моей голове. Картер более чем ясно дал понять, что он не заинтересован.

Скрип половиц пугает меня, и я кручусь, вцепившись в кухонную стойку мертвой хваткой.

Картер застыл, как статуя, в полумраке прихожей, его грудь едва вздымается.

— Извини, я не хотел тебя разбудить.

Его взгляд слишком интенсивный, и я опускаю глаза в пол.

— Я не могу уснуть.

Не говоря ни слова, он приближается. И снова приближается. Интенсивность его взгляда электрическая, словно искра, готовая воспламенить этот заряженный воздух между нами. Я моргаю, и мы стоим лицом к лицу. Это движение высасывает воздух из комнаты, мои легкие горят. Я не выдумываю этот голодный взгляд в его глазах.

— Что-то беспокоит, кошечка? — его голос низкий, но он заполняет пространство вокруг нас. Тусклый свет керосиновой лампы играет в его глазах, и это гипнотизирует.

Я сглатываю, и он следит за этим движением, покусывая внутреннюю сторону губы. Картер кладет прохладную руку мне на шею, его большой палец медленно скользит вверх и вниз. Прикосновение обжигает, и меня не удивит, если оно оставит след на моей коже.

— Может быть, я могу тебе помочь, — он наклоняется ближе, и его дыхание касается моего лица. Он пахнет чистыми простынями и медовым мылом, которое я положила в его комнату. Мне хочется зарыться лицом в изгиб его шеи, но мои колени превратились в вату. Я боюсь, что если издам звук, чары развеются, и он снова отступит. Я так долго жаждала его прикосновений. Это момент, который я хочу растянуть как можно дольше, пока он снова не возведет свои стены.

Мышцы его рук напряжены, он сдерживается.

— Ты позволишь мне?

Его вопрос зажигает меня, жар приливает к щекам. Я просто киваю, нетерпение разливается по моей крови.

Рука Картера перемещается к моей челюсти и приподнимает мой подбородок, заставляя меня смотреть прямо в его расплавленные серебряные глаза. Острая волна желания отключает способность моего мозга работать должным образом.

— Мне нужно, чтобы ты сказала это, — говорит он почти умоляюще.

Дрожащее «да» срывается с моих губ, и этого достаточно, чтобы он прижал меня к стойке. Вес его тела — восхитительное давление, и мои ладони скользят по его твердой груди, вцепляясь в его футболку.

Его лицо приближается, и я готова попробовать его губы на вкус, когда он слегка наклоняет мою голову и проводит по чувствительной коже под ухом. Нет времени разочаровываться, потому что его нос медленно скользит по линии моей шеи, и мой сдавленный всхлип наполняет тишину хижины, когда другая рука Картера скользит мне на талию. Его большой палец вырисовывает круги вокруг тазовой кости, и с намеренными, воздушными прикосновениями он ведет по коже над поясом моих шорт.

— Я изо всех сил старался держаться подальше, — говорит он хрипло, проводя губами по моему плечу. — Это было пыткой — не иметь возможности прикоснуться к тебе.

Его напряженные слова тяжелы от желания и тоски. Мне нравится мысль о том, что меня хотят настолько, что это заставляет его нарушать свои жесткие правила. Это заводит меня еще больше.

— Прикоснись ко мне сейчас, — выдыхаю я. Эта смелая версия меня пугает, но все мысли развеиваются по ветру, когда его пальцы скользят по хлопковым трусикам, а его язык погружается в ямку между моими ключицами.

Кончики его пальцев едва касаются ткани между моих ног, и я вздрагиваю, прежде чем волна тепла разливается по моему телу. Я остро осознаю все. Запах чайных трав, смешанный с его