она с визгом тормозит старым грузовиком у длинного пирса. Старый, обветшалый сарай для лодок, «Norman Boat Yarde» нависает над лодками, качающимися на ветру.

Я следую за ней к маленькому киоску, спрятанному за темным деревянным зданием. «Kayak Adventure» написано синими буквами на куске дерева, который можно было бы выловить из воды.

— Тандем, пожалуйста! — кричит она, перегнувшись через стойку, чтобы обратиться к человеку внутри, и невозможно не смотреть на ее задницу. Она из тех, в которые хочется вонзиться зубами.

Элиза бросает мне спасательный жилет и бежит рядом с мужчиной, несущим красный каяк, болтая с легкостью, которая вызывает у меня зависть. У нас всегда есть напряжение, мы ходим по зыбкой почве. Как бы сильно я ни хотел приблизиться к ней, есть равная сила, которая меня удерживает.

— Ты хоть представляешь, что делаешь?

— Я работала гидом летом в старшей школе. Я прослежу, чтобы ты случайно не упал в пучину Атлантического океана, — отвечает она легко, с подозрительным ударением на слове «случайно».

Мне слишком нравится ее уверенность, чтобы сказать ей, что я вырос, катаясь на байдарках в яхт-клубе. Возможно, единственное веселое занятие, которое мне было позволено.

Я продолжаю притворяться, что ничего не знаю, пока она объясняет, как забраться на мое место. Мне нравится слушать ее голос и наслаждаться этой раскованной версией ее. Позволить ей правильно застегнуть мой спасательный жилет, чтобы чувствовать ее руки на себе.

Жалко.

Мы плавно отходим от пирса в воды залива.

— Сосредоточься на мышцах корпуса, иначе руки устанут.

— Так точно, — говорю я саркастично.

Она оглядывается через плечо, и в ее глазах вспыхивает озорной блеск, прежде чем она проводит веслом по поверхности воды и окатывает меня водой, от которой у меня полный рот ледяной майской воды.

— Здесь командую я. У побережья сильные течения, — говорит она строго. — Ты моя ответственность, и я хочу вернуть тебя в целости. Пожалуйста… отнесись к этому серьезно.

До меня доходит, что она действительно беспокоится обо мне, и это я виноват в том, что она считает меня беспомощным в байдарке. Я и так на тонком льду с ней, я не буду рисковать, заставляя ее чувствовать себя глупо из-за того, что она потратила столько времени, объясняя мне то, что я уже знаю.

Я отвечаю серьезно:

— Скажи мне, что делать.

Она довольна моим сотрудничеством, и мы продолжаем грести из гавани, скользя по океанским волнам к изрезанной береговой линии Мэна. Она рассказывает мне отточенную историю старых прибрежных зданий. Я могу представить себе молодую, загорелую Элизу, которая рада знакомству с новыми людьми и рассказывает им о приливных лагунах, скрытых проходах и тайных бухтах. Указывает на птиц и морских обитателей.

Я задаю ей вопросы, чтобы слышать ее голос поверх криков чаек и плеска воды о борт байдарки.

В весеннем свете ее глаза золотые, и она вибрирует от энергии. Ее тело движется с такой точностью и грацией. Она захватывает дух.

Тонкие волоски на ее затылке притягивают мое внимание к месту, где шея переходит в плечо. Оно выглядит как идеальное место, чтобы прижаться губами.

Список причин, по которым я не должен представлять, как на вкус ее кожа после нескольких часов в открытом море, дразнит меня.

Я снова повторяю свой список.

Я не знаю, могу ли я ей доверять. Она только что закончила восьмилетние отношения. Она не из тех, кто ищет случайных связей.

То, что у меня не было секса очень давно, не помогает, а она — ожившая фантазия. Милая девушка из маленького городка с телом, которое я хочу прижать к ближайшей плоской поверхности. Ее хрипловатый голос по утрам кружит мне голову.

Она также не из тех женщин, которых мой отец представлял для меня.

— Тебе не нужна была эта Лора, — он произнес ее имя с отвращением, скривив губы. — Когда придет время, мы найдем подходящую жену для имени Роулингс.

— Ты имеешь в виду для меня. Подходящую жену для меня. С которой я проведу остаток жизни.

— Не драматизируй, мальчик. Ты женишься на женщине из хорошей семьи, которая родит тебе наследника, чтобы помочь нашей компании расти.

Впервые в жизни у меня возникло желание ударить отца.

Если бы он был жив, я бы согласился на этот брак по расчету, как и на все его решения. Не было смысла бороться с ним, это ни к чему не приводило. Эта мысль подпитывает гноящийся резервуар обиды, который копится во мне с тех пор, как я понял, что был пешкой в планах отца. Мое счастье или желания никогда не учитывались. У меня не было ожиданий от настоящего брака.

Свободен ли я от этой обязанности теперь, когда отец мертв? Эта мысль никогда не приходила мне в голову за последние три года. До сих пор.

— Мы отдохнем здесь. Ты, наверное, устал, — она указывает на небольшой песчаный пляж.

Элиза потягивается, и полоска бледной кожи манит меня из-под подола ее футболки. Вся эта гребля превращает меня в гормонального подростка. Затем она удивляет меня, открывая люки в носу и корме и доставая два сухих пакета. Когда она успела их незаметно положить?

Первый пакет приземляется мне на грудь, и он мягче, чем выглядит.

— Положи одеяло под то дерево, — командующая Элиза — это нечто особенное.

Затем она достает воду, сухофрукты, вяленое мясо и несоленые крекеры.

— Это все, что он смог выделить, — говорит она с извиняющимся пожатием плеч. — Я не думала, что тебе это понравится. Думала, мы вернемся к машине через тридцать минут.

— Ты так хороша в этом, что я даже не заметил, как долго мы были там, — говорю я ей, и она пытается скрыть довольную улыбку.

— Ты тоже неплох. Для новичка, — ее гордая широкая улыбка запечатлевается у меня в голове и опускается вниз, зажигая мою нервную систему, как фейерверк.

Мы наслаждаемся заслуженным перекусом, сидя так близко, что я наслаждаюсь теплом ее кожи, и она спрашивает меня о местах, где я побывал. Я спрашиваю ее о работе на бумажной фабрике и узнаю, что ее бывший босс — человеческий эквивалент пиявки. Мы спорим за последние кусочки, и я побеждаю, когда наши пальцы соприкасаются, и она отстраняется, краснея.

— Вершина изысканной кухни. Песок добавляет интересную текстуру.

Мы смеемся и забываем, кто мы, пока золотой свет заходящего солнца не покрывает воду мерцающими витражами. В эти мгновения меня настигает неоспоримая истина: мне придется оставить это здесь, спрятанное между шелестом берез и шипением волн, бьющихся о берег.

Я наслаждаюсь временем, проведенным с