Озадаченная Эр Шэн убрала руку и ответила:

– Хотела проверить, действительно ли это ты… К счастью, живой и теплый.

При этих словах сердце Чан Юаня неизвестно отчего горько кольнуло. Он коснулся волос девушки.

– Я всегда буду с тобой, поняла?

– Ты уже говорил это…

Дракон оказался не готов остаться один на один с ее сомнениями. Несколько долгих мгновений спустя он произнес:

– Я не мог увидеться с тобой раньше. Прежде всего, на моем теле была печать, которую не выходило снять, поэтому я не мог вернуться в человеческое тело и поговорить с тобой. К тому же я видел, что ты по-настоящему счастлива на Затерянной горе, так что твоя жизнь без меня была вполне сносной.

– Лучше быть с тобой, – просто ответила Эр Шэн. – Хотя наставник и старшая соученица тоже очень добры ко мне… но они – не ты.

Возможно, она сама не знала, что для нее лучше, но упрямо верила, что Чан Юань – самый важный человек в ее жизни, словно зарождающаяся одержимость, от которой уже было не избавиться, раз уж семя проросло внутри. Мужчина провел рукой по ее волосам, его вновь охватило желание укусить девушку. Поспешив подняться с кровати, он бросил:

– Сначала… иди умойся.

Эр Шэн послушно встала, подбежала к Чан Юаню и, прежде чем тот успел отреагировать, встала на цыпочки и чмокнула его в щеку, сказав:

– Так или иначе, я люблю тебя и хочу быть с тобой. – После она, не обращая внимания на выражение лица подвергшегося неожиданной атаке дракона, довольная собой вышла из подземелья.

В пещере, где горели всего два фонаря, Чан Юань коснулся щеки, долго рассматривал что-то на полу, а затем вдруг ухмыльнулся.

Ветер и песок вечно носились меж небом и землей в пустынном городе, и не было здесь никого, кроме заключенных.

Эр Шэн маялась от скуки, а другие жители города Бесконечности скучали еще больше. Вскоре она познакомилась со стражниками, что охраняли городскую стену. Они провели уже слишком много лет в городе Бесконечности и утратили ту безжалостность, которая была у них в первые дни пребывания. Они жили одним днем, пока не заканчивался отмеренный им срок, а затем умирали. Стражники любили расспрашивать новоприбывших о внешнем мире, слушать о новостях и изобретениях, потому что в городе напрочь отсутствовали этот бесконечный круговорот жизни и динамика быстро меняющегося мира.

Эр Шэн любила делиться историями, и любая мелочь в ее рассказах казалась интересной. Толпа стражников обращалась в слух, а девушка находила, чем затронуть их чувства и эмоции. Услышав, как ее чуть не изгнали с Затерянной горы, они вместе с ней проклинали педантичного Цзи У. Слушая, как она чинила испорченную ею вещь Цзи Лин, вздыхали с сочувствием.

Всякий раз, когда она с восторгом выступала перед стражниками, Чан Юань стоял позади и с теплом смотрел на нее: без улыбки на лице, но с необычайно мягким выражением.

Спустя несколько дней, когда Эр Шэн и стражники уже попривыкли друг к другу, Ню Юань внезапно передала послание, что скоро можно будет выпустить Чан Юаня из города Бесконечности и Эр Шэн позволено покинуть город вместе с ним.

Девушка уже смирилась, что ей придется провести подле Ню Юань еще немало времени, но она глубоко удивила правительницу своей сговорчивостью. Чан Юань заверил ее, будто того и ожидал:

– Хотя ее и создали из обиды и ненависти, она не такая плохая. Как женщина, она знает, насколько здесь горько, и не станет создавать тебе проблем. Но ты должна твердо запомнить, что в будущем нельзя совершать серьезных ошибок…

Послушав немного, Эр Шэн прервала его наставления на полуслове.

– В пустынном городе так тяжело. Раз она может выпустить нас, почему бы ей самой не выйти? Ей здесь нравится?

Чан Юань посмотрела на возвышавшуюся городскую стену вдалеке и ответил:

– Может быть, есть что-то, с чем она не может расстаться.

Эр Шэн осталась в недоумении:

– Я слышала от стражников, что Ню Юань правила городом задолго до их прихода. Что же для нее важно настолько, чтобы она добровольно оставалась в таком месте сотни лет? – Чан Юань в ответ лишь покачал головой. Немного пораскинув мыслями, она добавила: – Но если ты останешься здесь, я тоже выберу быть с тобой рядом.

Дракон коснулся ее волос, в сердце его осталось невысказанное: «Я тоже».

Он не умел произносить такие слова и как раз потому бережнее хранил их в памяти, усерднее повторял про себя.

В назначенный день они отправились к Ню Юань, которая по-прежнему выглядела безжизненной.

– Я могу открывать врата в город Бесконечности раз в пятьдесят лет, помиловать одного человека и выпустить его. Но всякий раз те, кто достоин выйти, не хотят покидать городских стен.

Прожить пятьдесят лет в пустынном городе и ничего не знать о внешнем мире… Что произойдет, если освобожденные выйдут? Привычное станет для них чуждым, и уж скорее мир вокруг обратится заброшенным городом.

– У меня накопилось много неиспользованных пропусков. Учитывая ваше особое положение, я отдам их вам. – Ню Юань дала каждому по красной пилюле. – Они помогут вам пройти через барьер за пределами города. Когда завтра прозвенит колокол, городские ворота распахнутся, и вы сможете выйти, но помните, что оглядываться нельзя.

В ту ночь Эр Шэн мучилась бессонницей – скорее всего, из-за волнения от мысли, что завтра придет пора покинуть это место. Она ворочалась до глубокой ночи, как вдруг услышала снаружи мрачное пение, словно призывающее души и еще пуще нагнетавшее панику.

Девушка растеряла последние остатки сна.

Она знала, что Ню Юань любит выть по ночам, и обычно девушку, если она просыпалась время от времени, не заботили подобные выступления. Но сегодня пение было особенно грустным и душераздирающим. Эр Шэн вспомнила свой разговор с Чан Юанем и подумала, что Ню Юань тоже заслуживала сочувствия. Поэтому она накинула верхние одежды, встала с кровати и пошла в покои правительницы.

Чан Юань спал рядом с Эр Шэн. Увидев, что та выходит, он дважды моргнул, перевернулся, положил голову на подушку, на которой еще недавно лежала ее макушка, глубоко вздохнул и прикрыл веки.

Эр Шэн распахнула дверь в опочивальню Ню Юань и застыла в проеме.

Мрачная атмосфера, царившая в комнате, блекла в сравнении с кроваво-красным надгробным камнем без надписи, что стоял в центре комнаты, и негодование, источаемое им, пугало Эр Шэн до дрожи. Женщина тихонько напевала, прислонившись к надгробию. В ее покоях не было ни ямы в полу, ни кровати, ни одеяла, ни даже стола или стула. Иначе говоря, она прожила в этой комнате несколько веков, прислонившись к надгробию, что источало обиду и ненависть…

Эр Шэн не могла описать всей палитры своих чувств.

Прерванная вошедшей девушкой, Ню Юань оставила