назначения ее почетных редакторов, членов-корреспондентов и почетных же исследователей от 2 сентября 1929 года. Уже 25 октября будущим членам-корреспондентам было направлено официальное уведомление такого содержания: «Имеем честь сообщить, что после реорганизации нашей библиотеки мы возобновили работу и, тщательно все взвесив и зная вас, господа, как маститых ученых, обладающих широчайшими познаниями, настоящим приглашаем вас стать членами-корреспондентами нашей библиотеки в надежде, что вы украсите вашим блеском наши скромные стены. Нижайше ожидаем ваших мудрых наставлений и великих трудов. С почтительным благоговением посылаем это письмо и почтем за счастье ваше любезное согласие»[178].

Одним из пунктов, обозначенных в приглашении, была просьба к членам-корреспондентам «отправить в подарок» их новые книги. В том году было принято решение об избрании в члены-корреспонденты шести иностранных ученых: из Японии источниковеда Нагасава Кикуя (1902–1989), из Германии музыковеда Ван Гуан-ци (1892–1936), из СССР В. М. Алексеева, из Франции историка литературы и переводчика Чжан Фэн-цзюя (1895–1986), из Великобритании поэта и драматурга У. Б. Йейтса (1865–1939), из США ботаника У. Т. Суингла (1871–1952)[179].

Ныне в собрании Пекинской библиотеки хранятся двенадцать трудов Алексеева: восемь из них оказались там еще при жизни автора, а остальные четыре преподнесли его потомки и ученики. Среди его сочинений, имеющихся здесь, – все известные и репрезентативные, главные труды академика. «Эти книги не только обогатили коллекцию библиотеки, но и предоставили ценные материалы для всех занимающихся исследовательской работой в области российско-советского китаеведения и самого В. М. Алексеева»[180].

Среди поступивших первыми в библиотеку трудов Алексеева:

– «Артист-каллиграф и поэт о тайнах в искусстве письма». Это отдельный оттиск большой статьи, напечатанной в четвертом выпуске сборника «Советское востоковедение» за 1947 год, в собственной обложке с названием. Оттиск был подарен Алексеевым в 1947 году, на титульном листе имеется его собственноручная дарственная надпись. Статья делится на три основные части: собственно «Артист-каллиграф и поэт о тайнах в искусстве письма», полный перевод «Шу пинь» (Категории письма») Ян Цзин-цзэна и оригинальный китайский текст этого памятника. В самом конце имеются три иероглифа: «ху» (虎, «тигр») и «лун» (龙, «дракон»), образующие благопожелание, а также «шоу» (寿, «долголетие») – все они написаны цинским каллиграфом Ма Дэ-чжао (XIX в.).

– «Заметки об изучении Китая в Англии, Франции и Германии».

– «Описание китайских монет и монетовидных амулетов, находящихся в Нумизматическом отделении Императорского Эрмитажа».

– «О разговорном обозначении китайских так называемых ключевых знаков».

– «Китайская поэма о поэте. Стансы Сыкун Ту (837–908)».

– «Бессмертные двойники и даос с золотой жабой в свите бога богатства».

– «Судьбы китайской археологии».

– «Китайская иероглифическая письменность и ее латинизация».

Четыре книги, попавшие в библиотеку после смерти автора:

– «В старом Китае. Дневники путешествия 1907 года».

– «Китайская народная картина. Духовная жизнь старого Китая в народных изображениях». Эта книга есть в нескольких экземплярах, один подарен дочерью автора М. В. Баньковской (1927–2009).

– «Китайская литература. Избранные труды». Эта книга была подарена академиком Б. Л. Рифтиным.

– «Наука о Востоке. Статьи и документы».

3. Школа В. М. Алексеева и исследования китайской литературы

В 1950-х годах в Советском Союзе пропаганда китайской литературы поднялась до беспрецедентного уровня. В это время непрерывно выходило множество новых переводов, и среди них было огромное количество китайской поэзии. Увидели свет и собрания сочинений, и специализированные сборники. Поэзия была представлена «Ши цзин» («Книга песен») в переводе А. А. Штукина и «Антологией китайской поэзии», отобранной Го Мо-жо и под редакцией Н. Т. Федоренко. «Ши цзин» Штукина стала первым полным переводом всех трехсот песен на русский язык и заполнила данную научную лакуну; вторая книга – четырехтомная подборка, куда были включены многие знаменитые произведения известных авторов с древности по 1950-е годы. Эта антология – плод сотрудничества ученых двух стран – впервые показала советским читателям полную картину древней и современной китайской поэзии. Отточенность выбора и полнота антологии таковы, что и до наших дней это единственное зарубежное собрание подобного рода, образец для сборников и специализированных изданий, впоследствии создававшихся китаеведами, а оттого появление антологии стало большим событием для российской науки и для всего литературного сообщества СССР. Кроме того, в свет вышли отдельные издания стихов некоторых поэтов, в основном шедевры прославленных мастеров – Цюй Юаня, Ван Вэя, Ли Бо, Ду Фу, Бо Цзюй-и. Одновременно были также сделаны русские переводы китайских классических романов «Шуй ху чжуань» («Речные заводи»), «Саньго яньи» («Троецарствие»), «Хун лоу мэн» («Сон в красном тереме»), «Си ю цзи» («Путешествие на Запад»), «Жулинь вайши» («Неофициальная история конфуцианцев»), «Цзин хуа юань» («Цветы в зеркале»), «Цзинь пин мэй» («Цветы сливы в золотой вазе»), перевели даже позднецинские многоглавные романы «Лао Цань ю цзи» («Путешествие Лао Цаня») и «Не хай хуа» («Цветы в море зла»). Что же до переводов современных авторов, то и здесь в фокусе внимания оказались как выдающиеся произведения, так и менее известные. В эти годы в СССР в китаеведении главенствовали именно переводы, в сравнении с которыми исследовательские работы были не столь многочисленны, и их выходило мало.

Начиная с 1960-х годов китайско-советские отношения с каждым днем становились все холоднее, литературный и культурный обмен был прерван на двадцать лет. Однако китаеведы, которых успели подготовить к этому времени, как раз достигли научной зрелости, и среди них оказались весьма сильные ученые, так что работа по переводу и изучению китайской литературы не только не прекратилась, но даже получила развитие. Развитие это имело тенденцию к перенесению акцента с древности на современность, сосредоточилось на переводах и сопутствующих исследованиях, с тем чтобы привлечь одинаковое внимание переводчиков и ученых и к древности, и к современности. Что касается переводов, то за эти двадцать лет они постепенно охватили самые разные жанры, можно сказать, была проделана работа по «восполнению и дополнению» сделанного в 1950-х годах. Переведенной поэзии, прозы, драмы, эссеистики стало больше, ассортимент наименований – разнообразнее. Появился весьма примечательный феномен – перевод поэта поэтом: сначала А. А. Ахматова (1889–1966) перевела «Лисао» («Скорбь разлученного») Цюй Юаня, затем А. И. Гитович (1909–1966) перевел стихотворения Ду Фу, а Л. Е. Бежин (р. 1949) – поэзию Се Лин-юня (385–433) и Бао Чжао (414?–466). В это время внимание ученых привлекла и такая форма китайской литературы, как бяньвэнь[181], а Л. Н. Меньшиков разобрал материалы из Дуньхуана[182], хранящиеся в Ленинграде, провел тщательное их исследование и затем опубликовал результаты своих трудов.

С приходом 1980-х годов распространение китайской литературы в России пошло на подъем и одновременно наполнилось новым содержанием. Объектами перевода были старая, новая и новейшая литература, произведения как великих мастеров, так и литераторов средних и мелких, от литературы письменной исследователи перешли к устному творчеству, фольклору, методы перевода стали очень разными, фокусируясь на самом главном и демонстрируя систематическую всесторонность. В этих условиях оказалось необходимо делать перепечатки уже имеющихся переводов или даже переводить заново, в том числе и то, что было сделано до Октябрьской революции. Тогда же начала выходить серия