Николай вытер лоб рукавом рясы и дернул шнур колокольчика. Через полминуты в дверях появился писарь Иван Кузьмич, заспанный, встревоженный, с масляной лампой в руке.

— Иван, садись и пиши.

— Батюшка, что стряслось? Я слышал, надзиратели бегают, кричат что-то…

— Садись и пиши, — повторил настоятель тоном, не допускающим возражений.

Иван Кузьмич торопливо сел за маленький столик у стены и взял перо.

Настоятель начал диктовать. Голос его звучал суетливо и нервно, слова наскакивали друг на друга.

— Его Высокопревосходительству, Председателю Комиссии по эфирной стабильности при Синклите… Настоящим довожу до вашего сведения, что сего числа, в вечерние часы, на территории вверенного мне учреждения была зафиксирована кратковременная аномалия в работе эфирной сети… — он остановился и облизнул пересохшие губы. — … предположительно вызванная внешним воздействием неустановленной природы. Собственные защитные контуры учреждения подверглись кратковременной дестабилизации, однако были восстановлены в полном объеме. Прошу направить специалистов для…

Он снова замолчал. Направить специалистов, которые перевернут приют вверх дном и найдут… Что? Он даже не знал, что они могут найти. Но чутье, выработанное годами чиновничьей службы, подсказывало: лучше позвать самому, чем дожидаться, пока придут без приглашения.

— … для проведения диагностики сети и установления причин аномалии. С совершенным почтением…

Иван Кузьмич строчил, макая перо в старую чернильницу. Отец Николай откинулся в кресле и прикрыл глаза. Пальцы его непрерывно перебирали четки. Костяные бусины мелко стучали друг о друга.

Кто? Кто в его приюте мог вызвать такое? Мальчишка-травник? Нет. Невозможно. Это была магия совершенно другого порядка. Это была магия, какую Николай за всю свою жизнь чувствовал только дважды, и оба раза во время показательных демонстраций на ежегодном смотре Синклита. Магия, требующая многих лет обучения и мощнейшего врожденного дара.

Откуда она взялась в приюте для сирот?

Отец Николай беззвучно прочитал молитву и подумал, что утром, пожалуй, примет двойную дозу того замечательного успокоительного сбора, что готовит ему Лис.

Если, конечно, доживет до утра.

Глава 23

Тим лежал на своей койке с открытыми глазами и слушал.

Приют не спал. Где-то за стенами хлопали двери и слышались тяжелые шаги надзирателей, быстрая, нервная поступь людей, которые не до конца понимают происходящее, но чувствуют, что вокруг творится что-то очень нехорошее. До Тима доносились их приглушенные встревоженные голоса.

— … сеть тряхнуло, я ж говорю…

— … настоятель у себя заперся, Кузьмича вызвал…

— … да ничего не видно, темень, пойди разберись…

Тим перевел взгляд на соседнюю койку. Костыль тоже не спал. В темноте спальни Тим видел блеск его глаз и неподвижный контур худого тела под тонким одеялом. Костыль лежал абсолютно неподвижно. Это было его обычным поведением во время опасности. Он буквально замирал, превращаясь в тень.

Неподалеку, через две койки, спала Мышь, а еще чуть дальше — Лис. Оба выглядели неважно, причем, Лис в большей степени.

Дождавшись, пока суматоха переместилась в другой конец коридора, Тим шепнул:

— Костыль.

— Ага, — раздалось из темноты.

— Слышал, что Лис сказал?

— Ага.

— Ждем, пока успокоятся?

— Ага.

Они замолчали. Издали донесся скрип. Кто-то открыл входную дверь, впуская ночную прохладу. Голоса стали громче, потом опять стихли.

Тим прикрыл веки и принялся ждать, когда все вокруг уляжется. Сна не было ни в одном глазу. Притихший мальчишка считал удары собственного сердца, и внимательно прислушивался к происходящему в бараке.

Небо за окном совсем потемнело, когда Тим бесшумно спустил ноги с койки. Костыль был уже на ногах и стоял у двери, прислушиваясь. В коридоре было тихо. Надзиратели, набегавшись за несколько часов, наконец угомонились.

Тим взглянул на Лиса. Тот спал. И это был настоящий, глубокий сон. Тим удовлетворенно кивнул сам себе и двинулся к выходу.

Они работали молча. За недели совместной работы в Сердце каждый выучил свою роль и свое место в команде.

Первым делом самовар. Костыль разобрал его на три части. Тим принимал каждую из них и заворачивал в тряпье. Потом инструменты: весы, щипцы, ножи, ступки, пестики. Следом горшочки и банки с компонентами и снадобьями, мотки проволоки, конденсатор, и мешочек с деньгами, который Лис хранил в стене амбара.

Все это они переносили мелкими партиями, каждый раз проверяя, нет ли кого во дворе. Маршрут был короткий и заученный: из-за амбара за кустами вдоль стены и за дровяной сарай. Там, среди сваленных в кучу старых досок, битых кирпичей и ящиков, было их первоначальное место сбора.

Тим укладывал инструменты между досками, засыпая сверху щепой и древесной трухой. Костыль маскировал банки, заталкивая их в щели сарая. Работали торопливо, но при этом на удивление аккуратно.

К шестому заходу внезапно скрипнула дверь кухни. Фросе по кой-то черт не спалось. Тим замер, прижавшись к стене сарая. Костыль присел за поленницей. Кухарка, зевая, прошла к колодцу, набрала воды и вернулась в кухню.

Оставался последний заход.

Костыль стоял посреди опустевшей лаборатории и оглядывался. Голые полки. Пустой верстак с отпечатками от банок на пошарпанной столешнице. Печь с остывшей золой. Самодельная крыша. Костыль шумно втянул воздух. Запах тут стоял специфический: травяной, химический, въевшийся в стены и доски. Все следы лаборатории ну никак не замести за отпущенное короткое время. Нашедшие это место поймут, что здесь делали. Но задача и не состояла в том, чтобы замести все следы. Надо было лишь спасти весь подвижной фонд лаборатории, чтобы была возможность развернуть его в другом месте.

Костыль поднял с земли тяжелый булыжник. Извлеченная из тайника сфера Тихого Колокола лежала возле стены амбара. Небольшая, с кулак размером, она тускло поблескивала медными прожилками.

Костыль поднял булыжник обеими руками и ударил. Сфера смялась в лепешку. Он ударил еще раз. И еще. Ошметки медной проволоки разлетелись по земле. Костыль собрал крупные фрагменты и спрятал в карман. Мелкие счикнул ногой под забор и забросал мусором.

После этого он вынес припрятанные обломки Тихого Колокола к выгребной яме и выбросил их в вонючую жижу. Вряд ли у кого-то возникнет желание искать улики в столь неприглядном месте.

После этого Костыль вернулся в Сердце в последний раз. Постоял на пороге и окинул прощальным взглядом осиротевшее пристанище их команды. А потом вышел, не оглядываясь.

Тим ждал его за углом у амбара.

— Все?

— Все.

Никем не замеченные, они вернулись в спальню.

Тим натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза, проваливаясь в беспокойный сон. Костыль еще немного полежал, уставившись в потолок, а потом сон сморил и его. Неподалеку спали Лис с Мышью. И