Надо же, вот так новости. Оказывается, я совершила хорошее дело, и получается, что сестра может захотеть познакомиться со мной. Трудно было принять сразу столько нового. Времени оставалось немного, но я помогла Дебби убрать столы. У меня лучше получалось действовать, чем вести беседы. Если смогу что-то сделать для сестры, там, выстирать белье или вымыть посуду, мне будет проще. Но что я реально могла предложить? В детстве я ничем не помогала ей, и теперь было поздно исправляться.

Из квартиры я мало что забрала. Одежду запихнула в одну сумку, а в другую сложила нашу с Каролин фотографию в школьной форме, ее письмо из школы и наши свидетельства о рождении. Добавила лучшие розовые полотенца, комплект постельного белья, фен, туалетные принадлежности и маленькое карманное радио. Единственное, что действительно хотелось сохранить, – это камера-обскура и маленькая кошечка, но они никогда мне не принадлежали. Закончив паковаться, я приготовила бутерброд с сыром и отправила остатки еды из буфета в мусорное ведро. Выбрасывать тоже было особо нечего.

Полученная месячная сумма чаевых наличными позволила заказать такси от вокзала в Стоуне до ресторана. Он находился в стороне от деревни, нужно было въезжать на территорию через массивные ворота, проезжать длинную гравийную дорогу, вдоль которой росли пестрые кусты, а в конце этой дороги высилось здание из желтого камня с изысканной оранжереей вдоль боковой стены.

На улице стояло порядка тридцати столов, и первой мыслью было: кранты ногам, когда придет лето. Но все-таки из всех мест, где я работала, это было сильнее всего похоже на за́мок. За зданием находились внутренний дворик и гостиница, у каждой комнаты был отдельный выход и собственный садик с маленьким столиком. Очень стильно получилось. Я представила, как с утра, перед работой, сижу за собственными красным железным столиком и пью кофе. Можно было бы экономить на транспортных расходах и накопить денег на поездку к Дебби или даже к сестре. Похудею, обслуживая клиентов за этими столиками. Буду выглядеть совершенно новой женщиной. Может, Дебби сможет приезжать поездом, и мы с ней будем отдыхать в этом же ресторане, как две цацы, пользуясь скидкой для сотрудников и наслаждаясь видами.

Главный вход был заперт, но я приехала на два часа раньше открытия, так что не удивилась. Оставила сумки во дворе и попыталась найти другой вход. Две стройные девушки выносили огромные партии белья из прачечного помещения, перетаскивая гигантские корзины простыней и полотенец по мощенной дорожке. Я обратилась к ним за помощью. Ни одна из них, похоже, не понимала английского, они быстро переговаривались между собой и указали на часы, повторяя слово «двенадцать» и тыкая пальцем в сторону задней двери ресторана. Я позвонила по телефону, но автоответчик сообщил, что заведение откроется ровно в полдень, и мне не оставалось иного выхода, кроме как ждать во дворе. Видимо, сообщение о том, что я приеду в десять утра и меня нужно заселить в общежитие, потерялось.

Девушки сделали мне чашку кофе с огромным количеством сахара, и мы уселись с ними на солнце – близился сентябрьский полдень, мы улыбались, кивали и не понимали ни слова из речи друг друга. Я показала жестами, что работаю официанткой, и они рассмеялись: «Да-да, хорошо!» – Снова показывая на часы. Я пояснила: «Мне еще надо заселиться в общежитие. Персонал. Жилище». Они неодобрительно замахали руками. «Нет. Не надо персонал жилище. Нехороший». Одна из девушек зажала пальцами нос и показала в сторону тропинки, проходящей за зданием и ведущей через просвет в высоком кустарнике. «Персонал жилище», – повторила она, снова зажимая нос. Девушки вернулись в прачечную, оставив меня сидеть и гадать, когда же появится хоть кто-нибудь, кто впустит меня в уборную.

Перевалило за одиннадцать, и я прикидывала, что буду делать ночью, если закончу смену около полуночи и придется возвращаться домой пешком. За такси я отдам все чаевые за прошлый месяц. А с утра мне что делать? Тогда я вспомнила, что ключи от своей двери бросила внутрь через почтовую щель. Обратно попасть не получится, даже если сильно захочу. Еще я подумала об остатках продуктов, выброшенных в мусорку. Еще одна ошибка. У меня уже урчало в животе, а обед для сотрудников будет еще через несколько часов. Даже бутерброд себе не сварганишь.

Начали приходить сотрудники, в основном подростки, которых подвозили родители, кое-кто на своих машинах, и они устраивались на скамейках, курили и поглощали энергетики из банок с изображениями мультяшных персонажей. Некоторые поглядывали на полную женщину средних лет с двумя тяжелыми сумками у ног, сидящую здесь же и пытающуюся скрутить самую тонкую сигаретку из остатков табака в надежде заглушить голод. Мы перехватили взгляды друг друга, обменялись кивками и продолжали сидеть, ожидая открытия дверей.

Администратор, кем бы он ни был, опаздывал, поэтому, когда мы наконец вошли, когда мне отыскали фартук, провели инструктаж, проверили мою личность, позвонив в ресторан «Банк», чтобы с удивлением убедиться, что я-таки приехала работать, было уже поздно искать человека, который проводил бы меня в общежитие и показал комнату. Сумки в итоге пришлось бросить в гардеробной для сотрудников, а я вышла на площадку в новом фартуке, стараясь вспомнить номера столиков и коды системы заказов.

Примерно в шесть часов вечера я получила засохший сырный сэндвич, отвергнутый клиентом из-за наличия лука, и вынуждена была съесть его в дверях кухни, потому что сотрудники обычно обедали снаружи, но погода испортилась, пошел дождь. Я вспомнила Дебби и ее тихое кафе на автостанции – как она намазывала мне маслом очередной кусок хлеба, как отдыхала, уложив ноги на лавочку напротив, как болтала с бродягами, регулярно заходящими просить объедков, как заваривала им чай с шестью ложками сахара. У нее всегда играло «Сердечное радио», и Дебби громко выкрикивала для меня ответы на викторины, если я уходила в подсобку мыть посуду.

Здесь же не было никакого «Сердечного радио». Подростки, отработавшие уже десять часов из двенадцати, продолжали носиться, словно принимали стимуляторы. Потом меня осенило: они действительно принимали стимуляторы. Заканчивая смену, мы сервировали к завтраку столы для гостей в комнатах отеля во внутреннем дворике, и я спросила одного из них, всегда ли так бывает. Он ответил: «Нет, в выходные обычно загрузка выше», и предложил мне немножко спидов. Всю смену мне страшно хотелось сказать: засуньте себе в жопу вашу работу, так обращаться с сотрудниками недопустимо! Но около одиннадцати ночи поняла, что это голос отца звучал внутри меня. Или мой собственный голос, который как бы позже пересказывал ему мои слова, потому