палубу, создавая странно уютный звук в этом аду. Она явно наслаждалась процессом, ее хищная ухмылка светилась в полумраке ангара ярче, чем все навигационные огни станции вместе взятые. Я понял, что спорить с ней сейчас — занятие столь же перспективное, как попытка убедить черную дыру перейти на вегетарианство.

— Мири, а у нас есть карта этого чертового лабиринта? — я едва не споткнулся об обрубок манипулятора.

— Карта? Роджер, мы в центре работающего мозга спятившего бога! Тут все меняется быстрее, чем твои шутки! — Искин нервно задергала пиксельными ушками.

Мы наконец-то достигли массивных стальных ворот, которые отделяли этот филиал мясорубки от центрального коридора, ведущего к ядру.

Двери выглядели так, будто их проектировал параноик с комплексом неполноценности. Метровая толща легированной стали, испещренная рунами, которые пульсировали в такт какому-то жуткому пульсу самой Цитадели. Никаких ручек, никаких замочных скважин — только монолитная преграда, за которой, если верить легендам, скрывалось либо спасение, либо окончательное форматирование всего живого.

— Ну, универсальный ключ, не подведи, работай, Мири! — прошептал я, вонзая щуп мультитула в едва заметную щель диагностического порта.

Интерфейс ударил меня током так, что искры посыпались из глаз, а в ушах зазвучал белый шум.

Код сопротивлялся, выстраивая заградительные барьеры из логических ловушек и зацикленных алгоритмов. Я видел, как на экране мелькают строки, которые могли бы свести с ума обычного программиста, но мозг ИИ работал в режиме овердрайва.

— Еще немного… Ну же, детка, открой эту дверку для папочки! — я ввел последний каскад команд, добытый в глубинах памяти Киры.

Двери Цитадели на секунду замерли, словно в раздумье, а затем раздался звук, от которого заложило уши.

Это был стон умирающего титана, скрежет металла, который не раздвигали тысячи лет, и шипение выходящего из шлюзов азота. Стальные плиты медленно, с неохотой начали расходиться, открывая зев центрального коридора, затопленного густым фиолетовым туманом и мерцанием серверных стоек.

Кира уже стояла на пороге, ее тонкая фигура казалась почти прозрачной на фоне светящегося нутра станции. Она обернулась ко мне, и в ее взгляде я увидел нечто такое, от чего у меня внутри все сжалось — смесь бесконечной усталости и решимости, которая не снилась ни одному имперскому генералу. В этот момент я понял, что обратного пути не будет не только для нее, но и для меня.

— Пора идти, Роджер. Время иллюзий закончилось, — тихо сказала она.

Глава 19

И все за одного

Мы ввалились в зев механического чудовища вместе со всей толпой. Металлическое эхо наших шагов по настилу тонуло в яростном стрекоте автоматических карабинов, а где-то над головой натужно гудела вентиляция, пытаясь выкачать из отсека едкий дым.

Потолочные панели с противным скрежетом разъехались, и оттуда, словно издевательский сюрприз из торта, выкатились спаренные турели, чей дизайн явно вдохновлялся ночными кошмарами параноика. Они не тратили время на предупредительные выстрелы, сразу начав поливать коридор шквальным огнем, от которого керамические плитки пола разлетались в пыль, а воздух наполнялся визгом рикошетов. Бойцы, застигнутые врасплох, повалились на палубу, пытаясь найти укрытие за выступами стен, но автоматика Короля Пыли работала с пугающей точностью, методично заливая все, что имело наглость дышать.

— Прижмись к полу, Роджер! — Кира резко дернула меня за рукав комбинезона, и в ту же секунду над моей головой пролетел заряд плазмы, оставив на стене дымящуюся каверну размером с хорошую дыню.

— Да я и так почти слился с ландшафтом! — Буркнул я, чувствуя, как холодный металл палубы вибрирует под животом.

Шквал огня становился невыносимым, превращая наше продвижение в медленное и очень болезненное самоубийство. Офицер штурмовиков, чье имя я так и не удосужился запомнить в суматохе, что-то отчаянно орал, но его слова тонули в грохоте турелей, которые, казалось, имели бесконечный боезапас.

Нужно было срочно менять правила игры, иначе этот коридор станет нашей общей могилой.

Я увидел распределительный щит, притаившийся в нише за грудой обломков, и, не раздумывая, рванул к нему, скользя по маслянистым пятнам на полу. Мультитул привычно лег в ладонь, и я вонзил его жало в диагностический порт, ощущая, как по пальцам пробежал легкий разряд статического электричества. В голове всплыли старые, как сама Империя, коды доступа, которые нам вбивали в Академии на парах по аварийному обслуживанию древних систем, и я начал лихорадочно вводить последовательности символов, надеясь, что логика Короля Пыли не ушла слишком далеко от своих корней.

— Мири, хватай за хвост узел связи! — Скомандовал я, чувствуя, как цифровая буря начинает закручиваться вокруг моего терминала.

— Уже в седле, ковбой! — Отозвалась искин, и я увидел на визоре каскад бегущих строк. — Перегружаю шину данных… Сейчас у этих железок случится когнитивный диссонанс мирового масштаба!

Индикаторы на щите вспыхнули тревожным багровым цветом, а затем начали лихорадочно мигать, словно глаза обезумевшего робота. Где-то в недрах стен что-то громко ухнуло, по коридору прошла волна тяжелого гула, и турели на потолке внезапно замерли, бессильно опустив стволы в попытке перезагрузить свои запутавшиеся мозги.

— Есть! — Выдохнул я.

Наш авангард тут же метнулся вперед, зачищая коридор от тварей, прущих на нас.

Но расслабляться было рано, датчики на питбое заверещали, предупреждая о приближении второй волны Стражей, которые уже топотали своими многоножками за поворотом. Я посмотрел на массивную переборку, отделяющую наш сектор от остального коридора, и в груди шевельнулось гадкое, липкое чувство, которое обычно посещает героев перед тем, как они совершают самый паскудный поступок в своей жизни. Часть наших союзников, прикрывавших тыл, все еще находилась по ту сторону ворот, ведя бой с наседающими дроидами, и их шансы прорваться к нам таяли с каждой секундой.

— Роджер, ты же не собираешься… — Кира посмотрела на меня, и в ее золотистых глазах я прочитал немой вопрос, на который у меня не было правильного ответа.

— Если я не закрою двери, они ударят нам в спину раздавят нас всех в этом мешке, а так наш тыл будет прикрыт, а они смогут уйти на своих кораблях, — мой голос прозвучал словно чужой, словно принадлежал не мне, а какому-то ледяному алгоритму.

Я нажал на сенсор блокировки, обрывая все сомнения одним резким движением. Тяжелые стальные плиты с грохотом, от которого заложило уши, рухнули вниз, вгрызаясь в пазы на палубе с окончательностью надгробного камня.

Звуки выстрелов и крики за спиной мгновенно стихли, сменившись давящей, ватной тишиной, в которой было слышно только мое прерывистое