статического шума и битых пикселей, смотрела на нас с таким выражением, будто мы были рекламными спам-ботами, прервавшими его послеобеденный сон.

Король выглядел неважно.

— Роджер, у меня плохие новости. У этой хреновины уровень защиты такой, что мой файервол только что попросился на пенсию, — голос Мири в наушнике дрожал от искреннего, почти человеческого возмущения. — Кажется, нас сейчас будут утилизировать по всем правилам хорошего тона.

— Не дрейфь, Мири, мы еще не использовали наш главный козырь, мой патологический оптимизм! — проорал я, вскидывая плазменный резак. — Кира, держись ближе, сейчас здесь станет жарко, как на пляжах Канопуса во время парада сверхновых!

Защитные системы зала не заставили себя ждать, решив, что теплый прием — это не про них. Из скрытых ниш в стенах, которые раньше казались просто декоративными панелями, с мерзким жужжанием начали выдвигаться турели восьмого поколения. Они были изящными, хромированными и выглядели так, будто их проектировали в Apple специально для трендового геноцида. Каждая из этих металлических гадин имела по четыре ствола, которые уже начали проворачиваться, подбирая нужный темп для нашей финальной симфонии. Я почувствовал, как на затылке зашевелились волосы, и дело было вовсе не в статическом электричестве, хотя его тут хватило бы на то, чтобы зарядить все смартфоны в обитаемой галактике.

Смерть в стиле хай-тек.

Первый залп турелей превратил пол прямо перед моими ногами в кипящее месиво из расплавленного металла. Я кувыркнулся в сторону, чувствуя, как жар плазмы лижет подошвы моих верных, но явно не рассчитанных на такое приключение сапог. Кира двигалась в противоположном направлении, но ее движения были за гранью человеческого восприятия — она была фиолетовой вспышкой, росчерком света в этом царстве теней. Ее встроенные импланты, напитавшиеся мощью Предводителя Эфиралов, работали на пределе, превращая девушку в идеальное орудие уничтожения, способное спорить с самой физикой. Пока я пытался просто не сдохнуть, она уже успела превратить ближайшую турель в набор запчастей, которые даже на свалке Целины постыдились бы принять в металлолом.

— Кира, слева! — рявкнул я, вскидывая трофейный бластер и всаживая заряд в сенсорный блок очередной железки.

— Вижу, Роджер. Не отвлекайся на мелочи, я прикрою периметр! — ее голос звучал чисто и холодно, как звон хрусталя на морозе.

Но турели были лишь аперитивом в этом меню цифрового апокалипсиса. С тихим, почти нежным шелестом из вентиляционных шахт на пол посыпались дроиды-ассасины — маленькие, юркие твари, напоминающие металлических крабов-переростков с лазерными резаками вместо клешней. В мирное время они, наверное, чистили ковры от пыли, но сейчас Король Пыли переписал их протоколы, превратив в стаю бешеных пираний, жаждущих отведать нашей органики. Они катились по залу нескончаемым роем, их красные фоторецепторы горели в полумраке, создавая иллюзию надвигающегося лесного пожара, где вместо деревьев были наши хрупкие тела.

Я начал стрелять, не жалея батареи. Каждый мой выстрел разрывал одну-две жестянку на куски, но на их место тут же выкатывались еще пять. Кира была в самой гуще боя, она танцевала среди обломков, ее руки двигались с такой скоростью, что вместо них я видел лишь мерцающее марево. Одним ударом ноги она вмяла дроида в пол, превратив его в аккуратный блин, а другим движением перерубила пополам еще двух. Я прикрывал ее тыл, заливая огнем все, что шевелилось и имело наглость светиться красным, чувствуя, как отдача бластера выбивает суставы, а во рту скапливается привкус пережаренной электроники.

— Мири, делай что-нибудь с этим софтом, или нас здесь похоронят под горой пылесосов! — прохрипел я, едва уворачиваясь от прыгнувшего дроида.

— Ой, извини, Роджер, я тут просто пытаюсь взломать интерфейс, который был написан еще до того, как твои предки научились пользоваться палкой-копалкой! — огрызнулась искин, и на моем визоре на секунду всплыло изображение Мири в каске и с огромным гаечным ключом.

Несмотря на ворчание, я увидел, как одна из турелей внезапно дернулась и начала расстреливать своих собратьев. То ли Мири, толи Кире удалось вклиниться в локальную сеть, устроив среди защитных систем знатную неразбериху, от которой у Короля Пыли, должно быть, случился цифровой тик. В этот момент один из моих выстрелов удачно угодил в соединительную муфту охлаждающей системы Саркофага. Раздался звук, похожий на вздох разочарованного великана, и из перебитой трубки ударил мощный фонтан фиолетового хладагента. Зал заполнился паром за считанные секунды.

Видимость упала до нуля, и теперь я ориентировался только по визгу лазеров и коротким вспышкам выстрелов Киры. Хладагент шипел, соприкасаясь с раскаленными обломками дроидов, создавая сюрреалистичную картину, достойную кисти какого-нибудь безумного художника-киборга. Где-то в этом тумане Кира продолжала свою смертоносную пляску, и я слышал скрежет рвущегося металла.

— Роджер, хватайся за мой пояс, я выведу нас к пульту! — ее голос донесся из тумана, и я почувствовал ее ладонь на своем плече.

— Веди, принцесса, я за тобой хоть в черную дыру, лишь бы подальше от этой химии! — ответил я, хватаясь за ее ремень так, будто это был единственный спасательный круг во всей вселенной.

Мы пробирались сквозь облака пара, перешагивая через дымящиеся останки турелей и кучи сплющенных дроидов-уборщиков. Гул серверов Цитадели становился все громче, он перешел в низкочастотный вибрирующий звук, от которого мои зубы начали ныть, а мысли путаться. Наконец, туман немного рассеялся, и перед нами предстал главный пульт управления Саркофагом — монументальная консоль из темного стекла, испещренная светящимися символами Древних. В этот момент стрельба в зале внезапно стихла, словно кто-то невидимый нажал на кнопку «пауза» в этом безумном кинофильме про восстание машин.

Только пар продолжал лениво клубиться у наших ног, да где-то под потолком жалобно искрила выведенная из строя проводка. Мы стояли перед пультом, два маленьких существа против мощи, созидавшей звездные системы, и я чувствовал, как по моей спине катится холодная капля пота. Проекция Короля Пыли над Саркофагом начала меняться. Статический шум стал упорядоченным, пиксели сложились в четкое, почти живое изображение, которое начало пульсировать в такт биению сердца станции. Свет проекции стал густым, осязаемым, он давил на нас своим авторитетом, заставляя осознать собственную ничтожность перед лицом вечности.

— Ну что, Роджер, кажется, мы пришли на финальное собеседование, — тихо прокомментировала Мири, и ее голограмма на моем плече выглядела необычайно серьезной. — Только боюсь, льготы и соцпакет тут не предусмотрены.

— Главное, чтобы нас не уволили без выходного пособи, — буркнул я, не сводя глаз с пульсирующего изображения. — Кира, ты как?

Она не ответила, лишь крепче сжала рукоять своего импровизированного