— Мири, что с ней⁈ Сканируй ее немедленно! — Мой голос сорвался на панический фальцет.

— Датчики сходят с ума, Роджер! — В голосе искина прорезались металлические нотки тревоги. — Критическая перегрузка синаптических связей. Ее биологический мозг не справляется с тем объемом данных, который ты в нее влил через этот кустарный мост. Она отключается! Мы теряем ее, Роджер! Она уходит в перезагрузку, из которой может не вернуться!

Я тряс ее за плечи, чувствуя, как внутри нарастает холодная, липкая пустота. Весь этот бой, вся эта Цитадель, победа над Королем — все это не стоило и цента, если эта фиолетовая девчонка сейчас решит превратиться в овощ. Она была моим штурманом, моим другом, и, черт возьми, единственным живым существом во вселенной, которое понимало мои шутки.

— Мири, сделай что-нибудь! Должен быть какой-то способ! Введи ей адреналин, шарахни током, запусти дефрагментацию!

— Обычные методы тут не помогут, — Мири внезапно замолчала на секунду, и ее голос стал неестественно серьезным, почти торжественным. — Роджер, я просмотрела архивы Древних, которые только что скачала. В блоке «Биологическая совместимость и экстренное восстановление» есть один протокол. Он очень старый, почти мифический.

— Да мне плевать, насколько он старый! — Вскрикнул я, прижимая Киру к себе. — Говори, что делать!

— Протокол требует передачи прямого биоэлектрического импульса через слизистые оболочки для стимуляции нервных окончаний и синхронизации сердечного ритма, — Мири сделала паузу, словно подбирая слова. — В просторечии это называется «Древний протокол перезапуска». Тебе нужно… э-э… поцеловать ее. Немедленно.

Я замер, уставившись на бледные губы Киры. В голове воцарился полный хаос, как в системном блоке после попадания молнии.

— Что⁈ Ты сейчас серьезно? — Я заикнулся, чувствуя, как лицо под слоем копоти начинает пылать. — Поцеловать? Это же… это же как в тех дурацких сказках про спящих красавиц! Мири, сейчас не время для твоих алгоритмических шуток!

— У нас нет времени на дискуссии о морали, Капитан! — Рявкнула она так, что у меня зазвенело в ушах. — Либо ты делаешь это сейчас, либо через тридцать секунд ее нейронная сеть окончательно распадется на элементарные частицы! Жми на кнопку, Роджер! Целуй ее, пока она не стала историей!

Я посмотрел на Киру. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной в этом огромном, холодном зале, среди обломков империи, которую она помогла сокрушить. Я сглотнул ком, вставший в горле. Мои руки дрожали, а в голове вертелась мысль, что если это сработает, я никогда не отмоюсь от этого позора перед лицом здравого смысла.

— Ладно, черт с тобой, — прошептал я, откидывая визор шлема и зажмуриваясь.

Я наклонился к ней, чувствуя запах чего-то неуловимо цветочного, исходящего от ее кожи. Мои губы коснулись ее губ — они были холодными и неподвижными. На мгновение мне показалось, что я целую мраморную статую. Я замер, ожидая, что сейчас с неба упадет рояль или хотя бы заиграет торжественная музыка, но в зале по-прежнему царила тишина, нарушаемая только моим бешеным сердцебиением.

И тут случилось это.

Кира резко дернулась, и ее рука, до этого безжизненно лежавшая на полу, мертвой хваткой вцепилась в мой воротник. Я едва не подпрыгнул от неожиданности, но она не отпускала. Ее глаза распахнулись — яркие, живые, без капли золотого сияния, просто ее родные фиолетовые глаза. Она смотрела на меня в упор, и в этом взгляде не было ни комы, ни смерти, ни даже усталости.

Вместо этого там плясали озорные искорки.

— Ого, Роджер, — тихо произнесла она, и ее голос был чистым и звонким, как горный ручей. — А ты, оказывается, действуешь решительнее, чем я думала.

Я замер, все еще прижимая ее к себе, и медленно начал осознавать масштаб катастрофы. Кира не выглядела как человек, только что вернувшийся с того света. Она выглядела как человек, который только что посмотрел очень смешную комедию и едва сдерживается, чтобы не расхохотаться в голос.

— Ты… ты пришла в себя? — Промямлил я, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Протокол сработал?

В ту же секунду в моем ухе раздался дикий, заливистый хохот Мири. Искин хохотала так, что я буквально физически чувствовал, как вибрирует мой питбой. Она хрюкала, завывала и, кажется, имитировала звук падающих кеглей в боулинге.

— «Древний протокол перезапуска»! — Сквозь смех выдавила она. — О боже, Роджер! Ты бы видел свое лицо! «Жми на кнопку, Роджер»! Ха-ха-ха! Ты действительно в это поверил!

Кира больше не могла сдерживаться. Она уткнулась мне в плечо и начала тихо, мелко трястись от смеха. Ее пальцы все еще сжимали мой комбинезон, но теперь это были не судороги, а просто попытка не свалиться на пол от веселья.

— Прости, Роджер, — выдавила она, поднимая на меня сияющее лицо. — Мири сказала, что это будет «идеальный психологический якорь для стабилизации моей личности». Я не думала, что ты воспримешь это настолько буквально.

Я сидел на полу, чувствуя себя самым большим идиотом в этой части галактики. Копоть на моем лице, кажется, начала обугливаться от стыда. Вокруг нас лежали руины величайшей цивилизации, в углу валялся в коме бывший цифровой бог в которого вселился другой эфирный бог, а две мои самые близкие… сущности… просто разыграли меня, как первокурсника на посвящении.

— Вы две… вы просто… — я не мог подобрать слов, хватая ртом воздух. — У нас тут была экзистенциальная угроза! Мы чуть не погибли! А вы решили устроить тут филиал «Шоу Гэгса»⁈

— Спокойно, ковбой, — Мири наконец отсмеялась и перешла на свой обычный ехидный тон. — Это была необходимая эмоциональная разрядка. Твой уровень кортизола зашкаливал, еще пять минут и у тебя бы случился инфаркт миокарда. А теперь посмотри на себя. Ты злой, красный и абсолютно живой. Протокол выполнен на сто процентов!

Кира осторожно высвободилась из моих объятий и села, поправляя растрепанные волосы. Она выглядела странно — как-то более человечно, что ли. Золотой блеск Эфирала исчез, оставив после себя мягкое фиолетовое свечение кожи, которое теперь казалось естественным.

— Но если серьезно, — Кира посмотрела на лежащего неподалеку отца. — Спасибо, Роджер. Не за поцелуй, хотя это было… познавательно, а за то, что не отпустил провода. Я чувствовала тебя там, в потоке данных. Ты был единственным, что не давало мне окончательно раствориться в пустоте.

Я буркнул что-то невнятное, пытаясь оттереть изоленту с перчаток. Гнев потихоньку сменялся облегчением, хотя я все