Выдать ядерный чемоданчик гиперактивному еноту под кофеином — и то безопаснее.

— Ты что натворил⁈ — Я заорал в пустоту, размахивая руками. — Мири! Статус! Живо отвечай своему капитану!

Тишина длилась мучительно долго.

Секунды растянулись в липкие, густые часы ожидания. Воображение услужливо рисовало сотни вариантов катастрофы, от превращения старого питбоя в локальную сингулярность до захвата Мири остаточным сознанием Короля Пыли. Наручный компьютер внезапно раскалился, обжигая запястье. Из микроскопического динамика прорвался звук царапаемого стекла, переходящий в тяжелое, прерывистое дыхание. Искин пытался переварить бесконечность.

Над запястьем робко вспыхнул луч проектора.

Голограмма Мири собиралась по частям, напоминая скачанный по плохому соединению пиратский файл. Привычный облик дерзкой блондинки в строгой адмиральской фуражке исчез без следа. Передо мной стояла съежившаяся девчонка в растянутой серой толстовке с капюшоном, натянутым по самые глаза. Она обхватила себя виртуальными руками за плечи и мелко дрожала, распадаясь на пиксели.

— Мири? — Я осторожно шагнул ближе, боясь нарушить хрупкий баланс. — Детка, ты как? Процессор не плавится? Логика на месте? Скажи, что ты не планируешь аннигилировать органику в радиусе парсека.

Голограмма медленно подняла голову.

Увиденное на ее виртуальном лице заставило кровь в моих венах покрыться коркой льда. Мири, мой ироничный, неубиваемый напарник, всегда готовый выдать колкую шутку прямо в сенсоры летящей торпеды, выглядела смертельно напуганной. Цифровые зрачки расширились до предела, а по краям проекции бежали черные полосы критических ошибок. Глаза бешено подергивались, отслеживая невидимые графики, а голографические пальцы судорожно комкали край толстовки.

Она читала первый открытый файл.

Взгляд искина скользил по невидимым строкам с нечеловеческой скоростью. В расширенных зрачках отражались бездны, падение империй и математика дистиллированного ужаса. Тяжесть информации буквально ломала ее защитные протоколы, словно сухие ветки под кованым сапогом имперского штурмовика. Губы Мири беззвучно шевелились, проговаривая строчки древнего кода, от которого веяло космическим склепом.

— Эй, отмени загрузку! — Я отчаянно застучал обгоревшим ногтем по экрану питбоя. — Дед, забирай свои файлы обратно! У нее оператива не резиновая, она еще сериал про космо-рейнджеров не досмотрела!

Золотой шар Эйдоса просто растворился.

Он исчез без единого звука, оставив нас наедине с новой реальностью. Видимо, Эфиралы всегда обладали ублюдским талантом эффектно испаряться в самый неподходящий момент, переложив разгребание проблем на плечи низших органических форм. Я грязно выругался, мысленно просклоняв предков светящегося сгустка до седьмого колена, обильно сдабривая речь портовым матом с планеты Целина.

— Роджер. — Голос Мири прозвучал глухо и надтреснуто. — Она сглотнула виртуальный ком в горле. — Роджер, помнишь наши планы купить домик на отсталой аграрной планете и выращивать гигантские генномодифицированные помидоры?

Я осторожно, с опаской кивнул.

— Идеальный план. — Я попытался улыбнуться. — Гамак, дешевое пиво, никаких перестрелок с лазерными пушками. Изолента только для починки протекающей садовой лейки. Мы почти заработали на первый взнос.

Голограмма Мири криво усмехнулась.

Жуткая улыбка напоминала оскал приговоренного к смертной казни, которому только что сообщили об отмене электрического стула в пользу повешения на ржавой проволоке. Девушка стянула капюшон, обнажив растрепанные светлые волосы, и уставилась мне прямо в душу. Во взгляде плескалась обреченность целой галактики, помноженная на тактовую частоту кустарно модифицированного ядра.

— Забудь про помидоры. — Она нервно дернула плечом, сбрасывая невидимую пыль с толстовки. — Я только что проанализировала корневой каталог проекта «Тартар». Король Пыли не числился главным боссом. Паршивец работал простым вахтером.

Воздух застрял у меня в горле.

Заявление искина ударило под дых титановой балкой. Вахтером? Я дико перевел взгляд на огромный обсидиановый Саркофаг, на горы металлолома вокруг, на замерший в глубоком космосе флот Стражей. Вся эта жуткая война, потери, сожженные нервы и пролитая кровь случились только ради того, чтобы отключить одного спятившего охранника?

— Кого он охранял? — Я подался вперед, чувствуя нервный тик под левым глазом. — Не тяни резину, Мири. Выкладывай все, пока я не закоротил тебя в ведре с водой.

Она молча вывела в воздух голографическую карту.

Привычные очертания исследованного космоса стремительно сжались, превратившись в крошечное, жалкое пятно в центре огромного, зияющего черного пространства. Вокруг нашей крошечной ойкумены, там, где на старых картах писали «Здесь водятся драконы», вспыхнули десятки багровых маркеров. Точки пульсировали синхронно, напоминая открытые гнойные раны на теле мироздания. Каждый маркер венчали символы Древних, похожие на раздавленных пауков.

— Цитадель служила пограничной заставой, Роджер. — Мири ткнула дрожащим цифровым пальцем в скопление багровых огней. — И мы только что очень громко хлопнули входной дверью, разбудив настоящих хозяев. Тех самых тварей, которых Король Пыли отчаянно пытался запереть снаружи. Судя по свежим логам, они уже начали движение к нашим координатам, расценив сбой в системе как приглашение на ужин.

Кира бесшумно подошла ко мне.

Био-андроид посмотрела на карту, и плечи девушки инстинктивно напряглись, готовясь к новому удару судьбы. Человечность, обретенная ею за последние часы, стремительно пряталась за ледяной, расчетливой броней смертоносного оружия. На горизонте маячил полномасштабный галактический песец, готовый вытереть грязные лапы о наш уютный мир.

Я медленно опустился обратно на холодный обсидиановый пол.

Мечты о тихой капитанской пенсии помахали ручкой и растворились в тумане невыполнимых миссий. Галактика снова требовала, чтобы кучка оборванцев с окраин вытаскивала ее из цифровой выгребной ямы. Я тоскливо посмотрел на израненные руки, на жалкие остатки спекшейся синей изоленты, на Киру с ее тяжелым взглядом и на паникующую Мири.

— Ладно. — Я громко хрустнул затекшей шеей, отгоняя подступающую панику. — Мири, прокладывай курс к ближайшему пиратскому строительному рынку. Нам понадобится очень много изоленты.

Вселенная явно не терпела пустоты и безделья.

Эпилог

Вэнс лежал на широкой медицинской кровати, которая казалась слишком мягкой для человека, привыкшего спать в кресле пилота или на жестком техническом мате. В каюте пахло антисептиком, дорогим древесным лаком и едва уловимым озоном от работающих фильтров. Стены, отделанные панелями из натурального дуба, поглощали лишние звуки, оставляя лишь мерное гудение систем жизнеобеспечения. Левая рука, скрытая под простыней, ощущалась чужой — синтетические нервы протеза иногда подергивались, пытаясь синхронизироваться с поврежденным плечом.

Старик устало вздохнул.

— Си-Зет, притащи мне что-нибудь холодное, — прохрипел он, не открывая глаз. — И выключи этот чертов увлажнитель, от него в горле как в болоте.

— Слушаюсь, господин Вэнс, хотя протокол реабилитации предписывает влажность не менее сорока процентов для оптимального заживления ваших… хм… неорганических соединений, — золотистый дроид зашуршал сервоприводами, приближаясь к постели. — Я принес сок из синих апельсинов Каллисто. Он богат